Развод с драконом. Я сведу тебя с ума! - Юлианна Винсент

Она замолчала, давая мне время осознать причины своего поступка. А я лишь молча смотрела в одну точку, понимая, что оказалась в таком водовороте событий, что с ума сойти.

— На свой страх и риск, я рассказала обо всем Хорту, — тяжело вздохнула баба Яга. — Он… он помог мне его забрать, прежде избив за то, что я все это время знала о том, где находится ребенок и молчала.

Я вздрогнула от этого признания. Мое сердце все больше наполнялось яростью и желанием разорвать урода на чешую.

— Он думал, что я принесу ему его наследника. Конечно же, для его мерзких целей.

Ядвига замолчала, сжав руки в кулаки до побелевших костяшек. Ее взгляд встретился с моим и в нем я увидела не просто раскаяние, но и невероятную решимость.

— Но я не могла. Я просто не могла отдать ему ребенка. Твоего сына. Это было бы повторением того, что случилось с Лорой. Я…я призвала на помощь все свои силы. Все, что у меня было. И исчезла с ним. Спряталась здесь, в школе, которую Лора когда-то создала для тех, кто в беде. Для таких, как мы.

Я сидела неподвижно, слова Ядвиги проникали в меня, как осколки льда, замораживая и одновременно пронзая до самой глубины души. Мой сын… его похищение… любовь Ядвиги к Хорту… ее предательство и спасение… Это было слишком много.

Я чувствовала гнев, жгучую обиду, но сквозь них просачивалось странное, мучительное понимание. Она сделала это, чтобы спасти моего сына. Моего сына. От его собственного прадеда.

Трагичность ситуации окутала меня плотным покрывалом. Я смотрела на Ядвигу, на ее морщинистое лицо, на слезы, бесшумно скользящие по ее щекам и видела в ней не только похитительницу моего ребенка, но и женщину, загнанную в угол, вынужденную делать немыслимые вещи ради выживания. Сколько же боли она пережила?

Я не знала, что сказать. Слова застряли в горле. Мое сердце разрывалось от противоречивых чувств. Мне хотелось кричать, требовать ответов, но я также чувствовала необъяснимое сострадание к этой измученной душе.

Не выдержав, я встала, подошла к бабушке Яге и крепко обняла ее за плечи. Винила ли я ее за то, что она сделала? Нет. Свою цену за содеянное она заплатила и не мне было ее винить за это. Благодаря ей была жива я и Элик.

— Прости меня, если сможешь, — тихо проговорила Ядвига. — За все. За то, что сразу не рассказала. Я не была уверена, что ты та самая Даша. А давать Элариану ложную надежду не хотела. Он твой сын и мой внук. Я люблю его. И не позволю причинить ему боль.

В этот момент дверь распахнулась. Из-за нее с радостными криками:

— Я знал, что это правда! — выбежал взъерошенный мальчик, его глаза сияли, а на лице играла самая счастливая улыбка, которую я когда-либо видела. Он бросился к нам и крепко нас обнял. — Я больше не один! У меня есть семья!

Глава 43

Фрея

Следующие несколько дней пролетели вихрем, наполненные теплом и долгожданной близостью. Мы наверстывали упущенные двенадцать лет, жадно впитывая истории, эмоции, каждое мгновение. Школа, некогда казавшаяся мне лишь убежищем, теперь ощущалась настоящим домом, полным жизни и скрытой магии. Я больше не чувствовала себя чужой в этом мире.

Кухня стала нашим любимым местом, где за чашками ароматного травяного чая мы сидели часами.

— Однажды этот неугомонный ребенок пытался «починить» метлу, потому что ему не давало покоя то, что она не летает, — Яга, улыбаясь, покачала головой, вспоминая. — Ему было всего пять, а он уже разобрал ее на прутики и пытался приделать крылья из какой-то старой перьевой подушки. Весь был в перьях!

Я представила эту картину и расхохоталась.

— Ох, Элик, ты всегда был изобретателем, значит? — я обняла сына, который смущенно прятал лицо в моей руке, но глаза его сияли.

— Зато я тогда понял, как работает распределение магической энергии по длине! — гордо заявил он, а Ядвига только вздохнула:

— И еще раз доказал, что моя метла не нуждается в улучшении, пока ею управляет ее хозяйка, а не маленький гений.

Мне даже показалось, что она помолодела на пару лет, после того, как разделила тяжесть своего поступка, которая столько лет давила на ее хрупкие плечи.

Элариан делился своими успехами в артефакторике. Он водил меня по своей импровизированной мастерской, где повсюду валялись странные шестеренки, мерцающие кристаллы и недоделанные механизмы.

— Вот смотри, мама! Это мой новый проект, — с энтузиазмом рассказывал он, указывая на причудливое устройство, похожее на небольшой телескоп с множеством линз. — Я хочу создать устройство, которое сможет не просто переводить мысли в текст, но и проецировать их в виде картинок! Представляешь, сколько времени мы сэкономим на объяснениях?

Я слушала, завороженная. Мой сын был настоящим талантом.

— Это потрясающе, Элик! А для чего эти маленькие кристаллы? — я осторожно прикоснулась к одному из них и он слабо запульсировал синим светом.

— Это стабилизаторы. Натаниэль сказал, что без них конструкция будет… нестабильной, — он наморщил лоб, воспроизводя, должно быть, интонации наставника.

А потом, с гордостью истинного мастера, он представил мне своих «подмастерьев» — нескольких ребят из школы, которые с благоговением следили за каждым его движением. Им было лет по семь. Он учил их основам, а они смотрели на него, как на волшебника.

Мой сын. Мой удивительный сын. Я смеялась и шутила с ними, помогая собирать рассыпавшиеся детали и чувствовала, как в моей груди расцветает что-то теплое и неведомое — чувство семьи, которое я так давно искала.

Я помогала Яге по хозяйству, училась варить ее особенные травяные сборы.

— Вот, Даша, а этот сбор от бессонницы. Главное — не переборщить с кореньями, иначе спать будешь неделю, — наставляла Яга и мы обе смеялись.

Я даже несколько раз читала сказки младшим детям, укладывая их спать. А потом мы с Эликом гуляли по территории школы, он расспрашивал меня о том мире, в котором я жила и восхищался изобретениями с Земли. Жизнь, наконец, обрела смысл и наполнилась светом.

Дариан тоже не покидал мои мысли. Его образ периодически всплывал в моей памяти, оттесняя на время безмятежное счастье.

Они с Аластором уехали решать свои «важные взрослые мужские дела», как он сказал, отмахнувшись от моих вопросов.

Конечно же, они не посвятили