Ненужная жена. Хозяйка брошенного сада - Алиса Князева

— В твоём мире все такие упрямые?

— Все, — вру я. — Скажи честно, ты хочешь увезти меня потому, что в столице будет легче поймать того мужчину?

Он задумывается, притягивая меня ближе.

— Увезти тебя я хочу не поэтому. Но поймать его там и правда будет легче. Хотя я знаю, что он туда не сунется. Даже если очень захочет. Поэтому ты всё ещё стоишь, а е висишь на моём плече.

— Дикарь, — зажмуриваюсь я. — Я не могу, Рейнир. Не сейчас. Всё слишком...

— Слишком что? — он наклоняется ближе, и его дыхание касается моей щеки. — Сложно? Страшно?

— Слишком быстро, — шепчу я. — Мы даже не знаем друг друга.

— Так давай узнаем, — его пальцы касаются моей щеки, и я вздрагиваю как от удара током. — Я всё равно останусь здесь. Мне нужно достать информацию.

Я киваю, понимая, что это лучший компромисс, на который мы сейчас способны. Мы вроде просто обговорили то, что и так должно произойти, но мне стало немного легче. И спокойнее.

Теперь и сама вижу, Рейнир старается. Ему непросто сдерживаться, но он пытается.

— Только не спали мой дом, ладно?

Уголок его рта дёргается в подобии улыбки:

— Постараюсь. Но ничего не обещаю.

Глава 38

Я стою у окна, машинально протирая тарелку. За стеклом потрясающая картина, которой можно любоваться вечно: Рейнир, высоченный и широкоплечий, стоит посреди сада в тёмных брюках и светлой рубашке с совершенно неаристократично закатанными рукавами и распахнутым воротом. Его волосы растрёпаны ветром и переливаются в лучах солнца белым золотом.

Элли сидит у него на плечах и щёлкает садовыми ножницами. Сейчас они заняты обрезкой сухих веток на яблонях, а я всё ещё соотношу образ рычащего Рейнира, с которым я познакомилась, когда оказалась в этом мире, с мужчиной, которого вижу сейчас. Может на него свежий воздух тоже положительно сказывается?

Сестра заливисто хохочет каждый раз, когда ей удаётся перекусить очередную ветку. Иногда они довольно крупные, не удивлюсь, если он помогает своей магией. Солнце играет на его загорелой коже, и я ловлю себя на том, что слишком долго смотрю, как перекатываются мышцы на спине под рубашкой.

— Выше, выше! — командует Элли, и Рейнир, улыбаясь, приподнимает её, обхватив за талию и практически ставя на свои плечи ногами, как цирковую артистку. От его улыбки у меня что-то сжимается внутри, и я торопливо отвожу взгляд. Эти новые, незнакомые чувства пугают меня. Слишком сложно, слишком... много.

Странно видеть, как он вписался в пространство моего... хотя теперь уже нашего дома. За три дня сад преобразился: исчезли сорняки, выпрямился покосившийся забор, дорожки очистились от мха. Захвативший дом виноград тоже срезан и теперь аккуратно рос только на обнаруженной веранде, где мы пили чай по вечерам.

Рейнир нашёл осколки стекла и невесть как переплавил его в новый лист, починив окно. Он, кажется, тоже нервничает, потому что без дела не может сидеть дольше получаса. Отрицать вклад дракона язык не повернётся. Порядок вокруг себя Рейнир наводит педантично. То, что заняло бы у меня недели тяжёлого труда, он решает щелчком пальцев, иногда в буквальном смысле. И дело даже не в магии — сам воздух, кажется, становится теплее от его присутствия.

Дом оживает, теперь все это чувствуют. Говорит со мной он чаще, уже не теми рублеными фразами. Помогает, подсказывает.

— Собирается простоять у окна весь день, любуясь мужем? — в скрипучем голосе, пронёсшимся над головой, как сквознячок, слышится насмешка, и я чувствую, как краснею.

— Я не... просто... — запинаюсь, и дом снисходительно хмыкает.

— Приготовь замороженную рыбу. У ледника есть пределы, скоро его придётся чистить. Добавь овощей и травы с огорода.

— Знаю я! — фыркаю и обтираю руки передником.

— Тогда лучше займитесь делом, а не вздыхай у окна.

Радуюсь, что за картошкой не надо идти в сад, Рейнир выкопал её всю, отобрал и посадил позавчера. Теперь то, что будем использовать в пищу, хранится в мешке у кладовой. Я зову манекенщицу, которую моя сестра назвала Аря (мы с Элли нашли для неё немного нелепое платье в жёлтый цветочек и одели, прикрыть срамоту) и поручаю ей чистку картошки.

Бессовестная эксплуатация магического труда, но раз Рейнир всё равно влил в Арю силу, почему бы не воспользоваться?

Снова бросаю взгляд в сад. Дракон ставит Элли на землю, и его рубашка распахивается сильнее, обнажая хорошо развитые грудные мышцы. Я торопливо отворачиваюсь, чувствуя, как горят щёки.

— Рыбные котлеты с овощами, — произношу вслух, пытаясь сосредоточиться на готовке. — Иначе Элли опять откажется, а с котлетами есть шанс.

— В кладовке остался мешочек с орехами, — добавляет дом. — можно добавить их для вкуса.

Я достаю из ледника шесть крупных, больше чем моя ладонь рыбин. Вынимаю из ящика тесак и тонкий филейный нож. Хорошо бы разморозить сперва, но мне будет проще разделать так. Бабушка учила чистить именно мороженую рыбу.

Первым делом я отсекаю тесаком голову. Затем ставлю её на срез и аккуратно срезаю спинной плавник и плавники с брюшка. Отрубаю хвостик и снова берусь за маленький нож. Нужно подцепить кожу у хвоста. Это непросто, но если не спешить получается снять шкуру вместе с чешуёй. Внутренностей в рыбе, к счастью, уже нет, так что я просто отправляю её в миску с подсоленной водой и беру следующую. Движения даются легко, хотя в прошлой жизни я и редко готовила сама. С моей работой иной раз заказывала доставку ещё в офисе.

Когда с рыбой покончено, я ставлю миску на печь и сразу убираю со стола. Из сада доносится хохот Элли, и низкий, бархатистый смех Рейнира. От этого звука по спине бегут мурашки, и я едва не режу палец.

Рыжикс спрыгивает с подоконника, потягивается:

— Ты слишком много думаешь, — замечает он, устраиваясь на краю стола. — И слишком мало действуешь.

— Не понимаю, о чём ты, — бормочу я, усердно счищая прилипшие к разделочной доске чешуйки.

— Конечно-конечно, — мурлычет кот. — Поэтому ты краснеешь каждый раз, когда твой дракон входит в комнату?

— Он не мой. Блин!

Нож соскальзывает, и