Красная помада и последствия - Елена Северная

— Ну, ежели он так тебе по нраву, то и забирай насовсем, — дедок решительно сверкнул мутными глазами.

— Да вы что? Это же жутко дорого!

— И что с того? Продавать я его не буду, а в могилу не заберу. А так — память обо мне будет. И Наденька моя одобрила бы: у хорошего человека её любимое украшение осталось на этом свете.

— Фёдор Иванович, а как же дети? Может, они против будут?

— Дети? Мои мальчики такое не носят, это уж точно. А невестки, — он пожевал губами и вдруг спросил: — Вот, ты сказала, что камни тёплые? — я кивнула, вспомнив, каким ласковым теплом отозвалось колье на моей шее. — А мои невестки не могли носить. Говорили, что оно тяжёлое, душит их. Долго лежали камушки, никому не нужные, а тебе сгодились, пригрелись. Значит, выбрали себе хозяйку. Так моя Наденька наказывала перед смертью: отдать тому, кому они приглянутся.

Честное слово, за последнее время я уже два раза встречаюсь с необъяснимым. Первый раз — цыганка со своей помадой. И сейчас вот — изумрудное колье. По неволе поверишь, что старинные вещи имеют свою душу и характер. Может, оставить? Я приоткрыла шкатулку и с любовью провела пальцами по дивным камням в причудливой оправе. И они, словно живые, откликнулись! Заиграли, засверкали, полыхнули теплом… Показалось?

— Бери-бери, — старик ласково накрыл мою руку своей сухонькой ладонью, словно благословлял и меня и камни. — От чистого сердца — к чистой душе на долгую память и счастливую жизнь, — сказал он странные слова. И сразу перевёл тему разговора: — Борща мне сваришь? А то у меня живот от голода свело, как у медведя весной!

Да легко!

За готовкой, я рассказала ему обо всём, что со мной произошло за последние дни. И про кафе, и про пари, и про цыганку. Старик оживился:

— Цыганка, говоришь? — прищурился и задумался. — А ведь эти камушки моей Наденьке тоже цыганка подарила. Она тогда в милиции работала. Наряд привёл старую цыганку с внучком в отделение, посадили в обезьянник. Тогда к цыганам строгое отношение было, они ведь почти все без документов. Вот с вокзалу и приволокли. А ночь на дворе. Наденька тогда того мальчонку к нам домой взяла, чтобы переночевать. Отмыла, накормила, постригла, одёжу от нашего старшего внука отдала. А наутро той бабульке дочка паспорт привезла, отпустили её. Цыганка и подарила ей шкатулку-то. Со словами заветными. Так что ты, Полюшка, помадку ту не потеряй, береги. И пользуйся обязательно. Цыгане, они народ такой. К ним с чистой душой, и они к тебе так же.

— Ну, не знаю, дедушка, — я впервые назвала Фёдора Ивановича дедушкой. Как-то само вылетело. — Всякое рассказывают.

— Верно, — он согласно кивнул. — Люди разные. И у нас довольно поганых людей. А вот ещё тебе скажу: на Пасху у гроба Господня, когда ждут схождение Благодатного огня, всегда присутствуют цыгане. И они там шумят, пляшут, песни поют. В один год начальство распорядилось не пускать цыган, мол, они ведут себя неподобающе оскорбительно для такого праздника. Так вот — огонь тогда не появлялся до тех пор, пока цыган не пустили в храм. Представляешь? Значит, есть что-то такое в них… Да… Так что там с борщом-то?

Странный дедок. Только такие речи душевные начинает говорить, и тут — бац! — на обыденное переключается, как будто и не говорили про разные непонятные вещи!

А тут и Леонид позвонил. Узнав, что находится неподалёку, прискакал сам. Так что обедали мы втроём, и старик светился от радости. Не часто у него бывают такие шумные гости, не часто.

— Так ты про помаду-то помни, — шепнул он мне на прощание. — И приходи. Не забывай, старика. А то помру, и никто и не узнает.

* * *

После обеда начались мои хождения по мукам. Кафе оформлялось на Леонида, я осуществляла, так сказать, рецептурную поддержку. Ведь надо было определиться: где и какие продукты заказывать, в каком количестве (ещё повезло, что я накануне раскладку всех рецептов первичных сделала и просчитала!), как доставлять, какие документы нужны и т. д и т. п. Если бы не весёлый характер Леонида, я повесилась бы на первой вывеске! Тут впору валерьянку вёдрами лакать, а не кафе открывать!

Между посещениями «важных и нужных» офисов, парень посвящал меня в подробности своей жизни на юге. Мы хохотала над его нелепыми историями, сочувствовала амурным казусам, подбадривала после повествования об очередной любовной неудаче. Вообще, Леонид оказался весёлым и лёгким человеком. И почему я раньше считала его балбесом? За всей этой беготнёй и бумажной волокитой забылись все тайны и загадки, что свалились в последнее время.

Вечером я еле заползла в квартиру. Ноги гудели, голова шла кругом, нервы ушли на больничный до утра. Никогда не думала, что запускать что-то новое так тяжело! Это же просто армагедон бумажный! Скинув мокасины, с наслаждением прошлёпала босыми ногами по прохладному паркету. Уф-ф-ф.

Из кухни выглянул Марсик.

— Мау?

Он состроил несчастную морду, даже усы повисли.

— Что, котейшество, голодный? Сейчас будем кушать!

Услышав волшебное слово «кушать», кот воспрянул духом и бодро потрусил за мной в комнату. И всё время пока я переодевалась, он суетливо крутился рядом, преданно заглядывая в глаза. Крутился-крутился и между делом свалил сумку, а оттуда выпала цыганская красная помада. Удивительно, она целый день пролежала у меня в сумке, словно талисман, а я даже и не вспомнила. Тюбик ощущался в руке приятной тяжестью. Пока Марсик внимательно обнюхивал подозрительный предмет, я анализировала прошедший день. И вот что примечательно: ни в одном месте нам с Леонидом не отказали! Даже однажды без очереди пропустили, когда парень рассказал забавный анекдот на тему очереди в налоговую инспекцию. Задумчиво покрутив тюбик в руке, я решила: завтра обязательно накрашусь!

Утром, как сама себе обещала, перед выходом «в свет» я нанесла на губы этот магический эликсир. И что вы думаете? Мир вокруг расцвёл новыми красками! Люди улыбались, птички пели, собаки радостно виляли хвостами при встрече, а нужный транспорт появлялся, как только я подходила к остановке! Чудеса! Но самое главное, я чувствовала себя такой уверенной и красивой, словно я сама королева! И день прошёл как по маслу. Даже вечно серьёзный Максим, когда приехал вечером в «наше кафе», — для контроля, как он сказал, — улыбнулся и отвесил мне комплимент:

— Полина, ты сегодня сияешь, как весеннее солнышко.

Всего несколько слов, сказанные спокойным тоном, приправленные лёгкой улыбкой, а у меня сердце неаполитанский танец простучало. Мда. Трудно мне будет,