Добрые духи - Б. К. Борисон

платье, — она бормочет что-то себе под нос, я не разбираю. — Молния заела или… что. Не уверена, что ты принёс мне правильный размер.

Я почти уверен, что не принёс. Я бросил на ярлык лишь быстрый взгляд, вместо этого оценил растяжимость ткани и представил её на изгибах задницы Гарриет. Это было не логичное решение.

Я оказываюсь у двери двумя быстрыми шагами, обе руки упираются в косяк.

— Открывай.

Звук, который она издаёт — возмущённый.

— Ни за что.

— Гарриет.

Я прижимаюсь лбом к двери примерочной и дважды стучусь по ней.

Эта женщина.

— Не зазнавайся.

— Дело не в этом, — она долго молчит. — Дело в приличиях.

Что-то тугое, болезненное перехватывает мне горло. Я прочищаю его раз, потом ещё раз. Я представляю сливовый шёлк и алебастровую кожу. Розовый румянец и медово-русые волосы.

— Я закрою глаза, — говорю я хриплым голосом.

— Нет, спасибо. Я сама разберусь.

Я жду, терпеливо, слушая звуки её борьбы.

— Ладно. Кажется, меня нужно вырезать из этого платья. Можешь позвать ту продавщицу?

Я мельком оглядываюсь через плечо. Продавщицы нигде не видно.

— Конечно, — вру я. Я не двигаюсь ни на сантиметр.

— Я вижу твои ноги под дверью, Нолан.

«Блядь».

— Не знаю, куда она ушла. Если впустишь меня, я быстро разберусь, — я морщусь. Я бы не звучал менее возбуждённым, зелёный мальчишка, даже если бы старался. — Я просто имел в виду…

Дверь открывается. Её лицо… она выглядит так же, как тогда, когда мы переместились в её прошлое в первый раз. Румяная, чуть выбитая из колеи. Растрепанная, но смелая.

Красивая.

— Я поняла, что ты имел в виду, — говорит она, побеждённо.

Она просовывает руку в щель, сжимает пальцы у меня на груди. Дёргает меня в крошечную комнатку и быстро захлопывает дверь за мной. Поворачивается, подставляя мне спину, плечи подняты к ушам.

Одна бретелька перекручена. Зажата в молнии, которая наполовину спущена по её спине.

Её голая спина, без единого следа белья.

Я смотрю на россыпь веснушек у основания её шеи и выпускаю вдох из самой глубины души.

Она дёргает плечами.

— Помоги, пожалуйста.

Кажется, помощь нужна мне. Я немею от вида её голой спины. От мягкого изгиба и двух ямочек у основания позвоночника, дразнящих меня между складками дорогой ткани.

Я хочу схватить платье с обеих сторон и дёрнуть. Хочу опуститься на колени и узнать, какой у этих углублений вкус.

— Нолан, — огрызается Гарриет. — Поправь молнию.

Молния. Молния. Я не вижу никакой молнии.

— Я… я… что ты… то есть… — у меня сначала отвисает челюсть, и я затем захлопываю рот. Мне нужно собраться, но я не понимаю, с чего начать. — Я не могу найти молнию, — выдавливаю я сквозь зубы.

Она смотрит на меня через плечо. Я однажды утонул в океане, и думаю, что так же легко могу утонуть и в Гарриет. Уйти под воду, раствориться в ней и потерять себя на дне.

Возможно, заходить в эту крошечную комнату с полуодетой Гарриет после череды непристойных снов о ней было не лучшей идеей.

Я недооценил платье.

Я недооценил Гарриет.

— Ты сказал, что поможешь, — шёпотом почти кричит Гарриет, её руки поднимаются ещё выше. Одна из бретелей соскальзывает по изгибу её руки, и я машинально возвращаю её на место.

— Я пытаюсь помочь.

— Делая… что именно? Стоя тут? Время от времени рыча?

В ответ у меня вырывается ещё один глубокий звук где-то из середины груди.

— Я вырабатываю стратегию.

— Стратегию, — повторяет она сухо.

— Да. Я пытаюсь понять, с чего начать.

— Начни с молнии, — огрызается она. — И дальше по ситуации.

Я колеблюсь.

— Ты уверена?

— Нолан, клянусь, я…

— Ладно, ладно.

Я нахожу молнию в самом низу её спины, зажевавшую ткань. Она вздрагивает, когда я берусь за неё, мои костяшки задевают её кожу, пока я осторожно тяну за застрявший материал. Я просовываю палец между платьем и её позвоночником, чтобы лучше ухватиться, и сжимаю зубы, когда моё прикосновение скользит по изгибу её задницы.

— Ещё секунду, — уговариваю я, одна рука на её бедре, пальцы широко распахнуты, чтобы удержать её.

Столько тёплой кожи. То, как её тело изгибается навстречу моему. Мне кажется, у меня сердечный приступ.

— Почти.

Я освобождаю молнию ещё одним мягким движением, и она плавно идёт вверх, стороны платья сходятся.

Идеальная посадка, когда ткань больше не зажата молнией.

— Вот, — говорю я, опуская руки. Смотрю через её плечо на наше отражение в зеркале. — Готово.

— Спасибо, — она вздыхает с облегчением.

— Не за что, — рассеянно отвечаю я, позволяя взгляду скользнуть по платью и тому, как тёмно-фиолетовая ткань обнимает её формы.

Лиф тугой, мягкие округлости груди приподняты. Юбка разливается по бёдрам, как вода, собранная у одного бедра. Она переступает с ноги на ногу, и через высокий разрез сбоку появляется бледное бедро.

Господи. Она выглядит как нечто, высеченное из мрамора. Как нечто, достойное поклонения.

— Ты пялишься, — шепчет она.

— Не могу удержаться, — шепчу я в ответ.

Её руки порхают перед ней, потом она сжимает ткань юбки в кулаках.

— М… плохо выглядит?

— Плохо? — я резко поднимаю взгляд к её глазам. — Гарриет. Ты прекрасна.

Её руки снова разглаживают юбку.

— Платье, конечно, эффектное, — говорит она.

— Я не о платье.

Она склоняет голову набок, и мне стоит нечеловеческих усилий не собрать все её волосы и не открыть эту хрупкую кость у основания шеи. Место, по которому у меня всегда чешутся пальцы. Напряжение покидает её тело с тихим вздохом, довольная улыбка сменяет ту отстранённость, за которую она держалась всё утро.

— Ты даже не видел другие платья, — говорит она.

— И не нужно.

Она прячет голову, чтобы скрыть расцветающую улыбку, но я всё равно её вижу.

— Придётся спросить, есть ли оно в синем.

— Тебе стоит перестать потакать матери.

Она слегка покачивается, разглядывая своё отражение, наблюдая, как юбка колышется у щиколоток.

— Я уже пробовала так делать. Для меня это плохо кончилось.

— Что случилось?

Тело Гарриет замирает, её взгляд мутнеет.

— Это разбило ей сердце, — едва слышно говорит она. — Самое меньшее, что я могу сделать теперь, носить тот цвет, который она для меня выбирает.

— Кражи лодок в итоге привели к мелкому вандализму? Может, к флирту с пироманией?

— Нет. Ничего настолько драматичного.

Я поддаюсь искушению и позволяю пальцам пройтись по кончикам её волос.

— Мне трудно поверить, что ты когда-либо намеренно разбивала кому-то сердце. Как у тебя это вышло?

Её плечи вяло поднимаются и опускаются. В отражении её глаза находят мои.

— Я последовала за своим.