Время Зари - Наталья Нежданова

Мама никогда не рассказывала нам о своём детстве. Мы просто знали, что наш дедушка, её отец, погиб в результате вторжения.

И я не могу её за это осуждать. Наверное, так было даже лучше. Слишком страшное и преждевременное знание может надломить психику.

Тогда мне было очень больно. Я гадала, за что и почему на меня всё это свалилось. Искала причину в себе. Иногда даже казалось, что находила.

Сейни твердила, что у меня ничего не получится. Я не справлюсь и плохо кончу.

Мама не останавливала её. Разве что когда она начинала меня оскорблять или повышать голос.

Она стала делать это, когда никто не видит.

Иногда я ощущала самую настоящую ненависть. К родной сестре!

Потом, на Старом Айрине, я узнала, что это довольно типичная ситуация для духовно неразвитого мира. Там так многие живут. И даже считают нормальным. Там вообще многие полагают, что конфликты и даже войны — естественное и неотъемлемое свойство человеческой природы.

Для Светлого же Айрина это было чем-то непредставимо шокирующим.

Я боролась с собой. Не соглашалась с теми чувствами, что испытывала к Сэйни. Иногда даже себя начинала ненавидеть. Если бы не церковь и не исповедь, не знаю, выдержала бы я вообще.

Как передать словами то жуткое ощущение разрушающегося вокруг тебя мира? Крушение той сладостной идиллии любящей семьи и самого счастливого на свете детства? Да и зачем?

Я это пережила. Наверное, это сделало меня сильнее. Рано утром, когда все ещё спят, внезапно чувствую вызов на своём инте. Это Сейни!

Тихонько выскальзываю из постели и выхожу из спальни. Она спрашивает, можно ли прийти ко мне, чтобы поговорить. Прямо сейчас.

В такое время? — мысленно недоумеваю я. — Ещё только-только солнце всходит.

Меня охватывает тревога. Надеюсь, у неё ничего не случилось.

— Да, конечно, приходи! — отвечаю я.

Ничего не понимаю. Что происходит?

Пока она идёт, я беспорядочно метаюсь по дому, пытаясь собраться с мыслями. Пробую даже молиться, но и это толком не получается.

Глава 41

Сейни входит в дом. Встречаю её, веду на кухню и плотно закрываю за нами дверь. Там нас никто не услышит.

Она выглядит так, будто всю ночь не сомкнула глаз. Спросить, что с ней? Вместо этого молчу. Боюсь я с ней говорить.

— Тэми, я хочу попросить у тебя прощения! И за вчерашнее, и вообще, — чуть слышно произносит она.

— Я тоже перед тобой виновата! — отвечаю ей.

Я правда виновата. Сколько раз срывалась и начинала оскорблять в ответ. Что абсолютно недопустимо в конфликтах с близкими.

— Нет, Тэми, ты ни в чем не виновата! А я… я больше не могу! — последнюю фразу она почти выкрикивает.

Её лицо горит, а во взгляде самое настоящее отчаяние. Такое чувство, что мою сестру буквально разрывает на части. Как будто в ней совершается какая-то страшная борьба.

— Я с ужасом смотрю, куда меня привела зависть и злоба, — продолжает она.

— О чем ты, Сейни?

— Я отравляла тебе жизнь с самого детства! Прости меня. Если можешь!

— Я забыла уже давно. Все дети ссорятся хоть когда-нибудь. Ну, было, и было. Сейчас мы взрослые, и вспоминать детские обиды бессмысленно и глупо!

— Нет, Тэми! Это были не детские обиды. Это была чёрная зависть и расчётливая злоба. Я заранее придумывала, что сказать тебе, когда ты прилетишь домой из лицея!

— Сейни, не надо!

— Нет, я скажу всё! Раз и навсегда разрублю этот узел! Пока он окончательно не задушил. Когда ты пошла в лицей кшатри, я возненавидела тебя! Потому что ты сделала то, о чем я мечтала, но так и не решилась осуществить!

Это настоящий шок. Как удар молнии. Вот оно, озарение и разгадка всего.

Мне даже слов не найти. Да и всё равно ничего сказать не получится. Если бы я только знала тогда о её боли!

— Когда нам сообщили, что ты пропала без вести, я пришла в твою комнату и всё там перерыла. Я много чего повыбрасывала. А потом наткнулась на тетрадку с твоим дневником. Я начала его читать, и хотела уничтожить. Порвать на мелкие кусочки или сжечь. Но почему-то не решилась, и просто запихнула на полку за книги. Вот она, возьми! Я знаю, это будет обличать меня на Страшном Суде!

— Не надо, Сейни, пожалуйста!

— Прости меня, если можешь!

— Сейни, я люблю тебя! Помнишь, как ты меня венки плести учила? И как мы ночью убежали на озеро и купались при свете звёзд? А как ты в первый раз сама полетела на флаере и взяла меня с собой?

— Летать на флаере… Я всегда мечтала об этом, — с отчаянием в голосе произносит она.

— Но ты же и сейчас… У тебя высший уровень всё-таки, почти как у кшатри, — недоумеваю я.

— Это не то! Я о другом немного мечтала.

— Я… понимаю.

— Ты правда меня прощаешь? — спрашивает она, глядя мне в глаза.

— Да, да, да!

— Ты как ангел, Тэми! А я испакостила свою и твою жизнь, и не знаю, что мне теперь делать?

— Ну, что ты переживаешь? Это раньше, когда люди жили мало и быстро старели, такие вещи действительно были проблемой. Но сейчас-то эту ошибку легко исправить! — с улыбкой отвечаю я.

— Я думала уже пойти в лицей после семилетия младшей. Если, конечно, она не будет сильно страдать оттого, что я мало буду дома. Но как к этому отнесётся Тан?

— А он что, не знает? — удивляюсь я.

— Он вряд ли рассчитывал на такое, когда женился на мне!

Мне становится страшно. За что ей это? Ну уж нет! Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы Сейни смогла воплотить свою мечту и сохранить счастливый брак! Мне вспомнились слова Марка: «тен Норн своих не бросают!»

— Я буду молиться за тебя и Тана! — говорю я.

Мы обнимаемся, и вдруг, словно по команде, начинаем плакать. Столько лет вражды и непонимания. Столько боли. Из-за чего?

Сейни уходит, а я беру ту тетрадь, что она принесла. Открываю её где-то на середине и читаю:

Дома очень хорошпя погода, а я не хочу никуда. Я вернулась с погружения. Там было очень тяжело. Валяюсь на кровати в своей комнате. Когда мама видит