Я так долго тебя ждал. Довольно - Эми Лия

Меня будоражит это все, против моей воли... Да что же ты делаешь — то со мной... Что я тебе сделала?

Он углубил поцелуй настолько, что я забыла как дышать, просто не могла себе это позволить, окрыленная теми ощущениями, что дарила его близость.

Холодный дождь, градом бил по нашим телам, а я не замечала. Казалось, он таял ещё не долетев до нас и облаком пара окутывал наши разогорчённые тела.

Я не знаю, в какой момент очнулась от странного поцелуя. Просто почувствовала острый, как лезвие взгляд, он больно впился между лопаток и выбил из меня остатки воздуха.

Я оторвалась первая, Кир казался недовольным, но позволил мне отпрянуть от него. Мой разум был затуманен, но взгляд парня наоборот, был ясен как летний день. Он видел, какой эффект произвёл на меня и склонив голову на бок, изучал меня, будто первый раз видел. Я неверующе водила пальцами по своим влажным губам, растирая следы нашей близости.

Я готова под землю провалиться от стыда! Потому что это ужасно, я совершенно не в силах противостоять тому, что он со мной делает, но я абсолютно точно знаю, что не хочу заводить никаких отношений. Уже сейчас, я чувствовала, как в Кире, что-то неуловимое поменялось.

Наверное, больше всего меня напрягал его взгляд. Прозрачные глаза подсвечивались изнутри, придавая парню некую таинственность. Он был для меня непонятен, как призрачная картина, чей тайный смысл был доступен только под определённым углом и исключительно её создателю.

Я покрутила головой по сторонам. Много напряжённых лиц, которые в миг, поменяли объект внимания, подняли головы и уставились кто в хмурое небо, а кто-то себе под ноги, находя нечто интересное где угодно, только не в нас.

Та девица, которая вызвалась меня критиковать, роняла слезы и неконтролируемо выпятила нижнюю губу. Её вид умилителен, возможно, я бы восхитилась её очаровательной непосредственностью и непринуждённостью, если бы не её паршивый характер и скорее всего, злопамятная натура.

Вот стоит Амина, бела как мел, лёгкий кивок головы в сторону главного входа. Намёк что нам нужно поговорить наедине.

Тут я была с ней чертовски согласна. Мне нужно уйти, скрыться от его подавляющей энергии. Кир так близко ко мне, что мне кажется, контролирует каждое мое движение. Я ощущаю, что со мной происходит нечто неправильное. Я словно попала в ещё большую беду и ума не приложу, как все успело зайти так далеко.

Пару часов назад, я звонила ему с одной целью — узнать, зачем он написал ту записку. А теперь, стою с припухшими губами, в его одежде, я даже пахну им. Как такое успело произойти, это все реально?

Я сняла с себя его пиджак и не глядя на парня, протянула ему, а после, на трясущихся ногах, спотыкаясь, ринулась к Амине. Мы вместе зашли в университет и я каждую секунду одергивала себя, чтобы не повернуться на парня и сказать ему слова, так сильно рвущиеся наружу.

— Я дура, да? — на самом деле, этот вопрос не нуждался в ответе.

Я съехала по стене и прикрыла глаза.

Почему я никогда не смотрю по сторонам, почему я не заметила, как декан нашего факультета, стоит в дверях своего кабинета и с опасением косится на человека напротив окна.

Амина молчит. Я не тороплю её. Не хочу возвращаться обратно. Обхватила голову руками. Захотелось громко завыть, пере кричать рвущиеся наружу эмоции. А их так много, что я задыхаюсь в них.

Ну что за непроходимые идиотка, ну зачем я согласилась на этот проклятый поцелуй? Я ведь понимала, что это провокация. Он намеренно вывел меня на него. А я дура, повелась. Повелась, словно не видела девчонок, которые пребывали в подобных отношениях.

Как я негодовала, когда София, чтобы пробиться в толпу мажоров, завела отношения с Глебом, отбитым парнем, который дрессировал своих девушек, заставляя тех, по первой прихоти, показывать грудь. А хуже всего, ходить обнажёнными на частных вечеринках, чтобы покичиться перед друзьями их формами. Девушки для него были товаром. Он запросто мог подарить нынешнюю пассию своему другу, разделить с товарищем, но больше всего, он любил выставить их напоказ, подобно интерьеру.

Конечно, я близко не была знакома с Киром. Он казался мне зрелым, уверенным в себе мужчиной, для которого унижать девушку, ради развлечения, было если не актуальным сейчас, то хотя бы пройденным ступенью.

Но как объяснить все это своей больной голове? Я чувствовала себя грязной. Казалось, следующим этапом будет все то, что некогда с Софией. И я не могла выбить это из головы, начав верить или надеяться в искренность парня, помня, к чему все это её привело Соню. Она потеряла себя, безрассудно бегает за очередным толстым кошельком, и плюет на свою гордость.

Единственный парень, с которым я была согласна разделить свои ночи, свою жизнь — был Марк.

Он никогда не позволял никому меня касаться. А я, глупая, злилась, что все развлечение с алкоголем и ночевками на яхтах и закрытых клубах проходят мимо меня.

Амина подошла ко мне ближе. Её тень упала на меня, наконец избавляя от неприятного белого света плафона, который ассоциировался у меня с операционной. Амина не двигалась, просто возвышалась надо мной. Не пыталась утешать, не садилась рядом. Вскоре, мне показалось странным такое поведение.

От неё я готова была услышать, что угодно только не угрожающую тишину разочарования.

Мне в голову приходит отчаянная мысль: неужели и она от меня отвернулась.

Я умерла слезы и посмотрела вверх, туда, где должна была быть моя подруга.

Ноги. Не типичные для худенькой брюнетки. Тяжёлые ботинки, брюки строго кроя. Взгляд выше. Ремень, белая рубашка. Тату на левой руке с безумно знакомыми иероглифами, объятыми чёрным пламенем, извергающим устами миловидной, одержимой девушки.

Я поняла кто стоит передо мной ещё до того, как увидела его лицо.

Марк.

Закусив губу от отчаяния, вновь спрятала лицо в ладонях. Мне так страшно… так страшно…

— Милая, — его глаза полыхают чёрной тьмой, в которых клубиться ледяная ярость. Мои ладони подрагивали, когда он рывком поднял меня с пола и до боли вцепился в мои запястья.

Вот в этот момент атмосфера в коридоре неуловимо изменилась, потому что глаза Марка вдруг наполнились звериной жаждой. Он был напряжен и хмур, взирая с ненавистью в окно, которое как раз, выходило на крыльцо и я уверена, давало ему прекрасный обзор на происходящее.

Казалось, он готов был накинуться на Кирилла, разорвать на куски,