Пока не развели мосты - Анна Аникина

Юрку поражало, что Димон всё время говорил "мы". Будто тоже ходил беременным вместе со своей кукольной Иришкой. "Мы были на УЗИ", "Он нас пинает", "Нам рожать". Кто б мог подумать, что этот ребёнок уже сам в Нахимовском учится, а Захаровы успели уже и дочку сообразить.

Зато теперь Юрка отлично понимал Захарова. Они с Аллочкой ждали ребёнка. Им рожать в конце апреля. У них сын будет. В тот день, когда Алле надо было на УЗИ, Юрка единственный раз никак не смог пойти вместе с женой. Она поехала одна. Звонила ему, кажется, прямо из кабинета.

— Юрочка! Сын! Будет сын, слышишь?

Потом рассказывала, как выскочила из кабинета, забыв застегнуть штаны. Да так и бежала до самого дома.

А Юра сначала впал в ступор. Прям в тупике оказался. Вылезай, приехали. Информация в мозг, вроде, пришла, но вызвала там странную реакцию.

Во-первых, Бодровскому стало жаль, что не дочь. Хотя он отчётливо помнил, как с самого начала хотел сына. Ещё прямо там — на ветреном пляже в Сестрорецке, когда Алла ему рассказала про беременность.

А во-вторых, он испугался. Мальчик. Сын. С ним же и жёстким надо будет быть. А если сын тоже станет на него обижаться, как Юрка в свое время на своего отца? Перед глазами неслись разные моменты их с отцом взаимоотношений. Сможет ли он быть достойным примером? Будут ли они с сыном друзьями?

— Юрочка, сейчас, говорят, можно с мужем быть на родах, — Алла завела разговор издалека.

Она совсем не собиралась принуждать мужа. Мнения на этот счёт были разные. От позитивных, что процесс совместных родов укрепляет взаимоотношения между супругами и формирует отцовское чувство к младенцу, до "муж потом на тебя как на женщину смотреть не сможет".

Этого Алле, конечно, не хотелось. Потому что ей нравилось, как муж на неё смотрит. И беременность, кажется, только добавила остроты их отношениям. Она явно нравилась мужу и с животом, и с увеличившейся грудью.

Юра на её намёки ничего определённого не ответил. Алла рассудила, что времени у них ещё достаточно для принятия таких решений.

У самого Бодровского дело шло к диплому. Он нервничал. Много времени проводил на испытательных кораблях в Приозерске. Но по несколько раз в день звонил домой.

— Юрий, занимайся службой. Я подстрахую Аллочку, если что. Она не будет одна, — уверяла его мама.

— Мама, если я буду есть всё, что Вы готовите, Юра меня в роддом покатит, — смеялась Аллочка, держась за уже приличный живот.

Со спины так вообще нельзя было сразу понять, что она беременна. Но живот весь был впереди. И все единодушно говорили, что это точно мальчик.

Юра посмеивался про себя. УЗИ именно это и показало. Наука почти точная. А женщины всё равно верят в приметы.

Глава 75

Всё утро Бодровский провел в поликлинике. Подошло время ежегодной диспансеризации. Утром из дома уехал "натощак". Потом в академию занёс текст статьи в военно-научный журнал. Выслушал похвалы и приглашение в адъюнктуру. Прикинул, смог бы он совмещать службу и еще одну учёбу, где мало того — диссертацию надо писать.

Звонок от мамы застал его на пути в столовую.

— Сыночек, мне что-то тревожно. Аллочка на звонки не отвечает. А у нас тут, как назло, начальство прямо в библиотеке. Не сбежать. Может, ты дозвонишься.

У Юрки желудок моментально подскочил к горлу. Аж затошнило. Ладони стали холодными и липкими. Тыкал в телефон, не очень соображая. Алла всё-таки отозвалась. Голос слабый.

— Ты как, родная? Почему не отвечаешь?

— Юрочка, всё хорошо. Телефон в другой комнате, а у меня что-то спину тянет. Ты скоро? Или ещё занят?

— Я еду, Аллусь. Уже еду. Может, к врачу надо.

— Я пока полежу.

Бодровский не бежал, а летел домой. Пока подъехал, у парадной обнаружилась скорая.

— Роды у вас, папаша. Собирайте вещи жены. Поедем, — фельдшер держала под локоть бледную Аллочку.

Юрка вышел из приёмного отделения роддома совершенно обескураженный. Его дальше порога не пустили.

Повинуясь порыву, Бодровский набрал Вадима. Тот отозвался сразу. А Юрка не мог двух слов связать.

— Бодря, мать твою, соберись! Что случилось? — гаркнул Вадим.

— Ветер, они её увезли. И меня не пускают. А я слышу, она кричит. Я тут как дурак с её сапогами и курткой в руках, — выдал наконец Бодровский после нескольких невнятных фраз нечто вразумительное.

— Юрка, ты давай, не кисни! Сейчас папой станешь!

— Ветер, ей больно. Я не могу ей помочь. Я такая сволочь трусливая. Она же намекала, что хочет совместные роды. Вопросы мне задавала. Я струсил, Ветер!

— Ещё не поздно. Давай. Попробуй. Может пустят? Денег дай.

— А? Да? Я попробую. На связи.

Бодровский отключился. Ломанулся обратно. Такого напора от будущего папаши, видно, не ожидали. Рядом с женой Юрка оказался уже через сорок минут.

Алле было по-настоящему страшно. И дома, когда она поняла, что это не просто "спину тянет", и в скорой, где бледный как полотно Юра держал её за руку. И уж тем более в приёмом отделении.

Стало понятно, что Юра не хочет отпускать её одну. Но вот только к совместным родам всё-таки нужно было готовиться заранее. Справку взять, как минимум. В этот момент она пожалела, что не настояла. Что не уговорила. Что послушала досужие разговоры, что мол, это только женское дела, а мужчине в родильном отделении не место.

Увидев в дверях предродовой палаты мужа, Алла не удержалась. Расплакалась.

— Аллуся! — Юра кинулся у ней.

— Очень больно..., — пожаловалась она впервые за всё это время.

И тут до Бодровского дошло, что слышанная ещё в Нахимовском фраза, что лучше один раз родить, чем всю жизнь бриться — гигантская глупость. Но пацанам, которые только начали брить усы, это казалось смешным.

Теперь было не до смеха, когда Алла снова закричала от боли и вцепилась Юре в плечо. Тот побледнел.

На пороге появился пожилой доктор. Небольшого роста, похожий на мультяшного Айболита.

У Бодровского мелькнула мысль, что это хорошо. И что молодого мужика он бы к жене не подпустил. Но тут Алла снова закричала. И стало абсолютно всё равно, какой доктор, лишь бы с ней и сыном всё было хорошо.

— Стихи какие-нибудь знаете, молодой человек? — доктор глянул на Юру поверх очков.

— З- знаю..., — у Бодровского зуб на зуб не попадал от волнения.

— Ну так читайте!

— Кхм... Белеет парус одинокий в тумане моря голубом...

— Громче и выразительнее!

— Что ищет он в стране далёкой, —