Моли ночь - Эмили Блэквуд

— Она ведь покинула темницы, не так ли?

Пронзительный голос Директора эхом отскакивает от золотых стен, прерывая нас:

— Я была удивлена, когда Кэтрин рассказала мне о вашей сделке. Ты согласна пройти Притязание добровольно, если эту девушку отпустят, правильно понимаю? — она изучает Афину расчетливым взглядом.

Подавляю тревогу, пытающуюся подобраться к горлу. Моя сестра — не игрушка. И уж точно не собственность Министерства.

— Это заманчивое предложение, — говорит она. — Правда, заманчивое. Но ты ведь умная девушка, Афина? — Директор наклоняется вперед, ставя локти на стол.

Сжимаю кулаки, чтобы не пробить ей рот.

— Уверена, ты понимаешь, почему Маргарет должна остаться с нами.

Гнев и паника исходят от Афины, пропитывая меня так же, как ее сила в ту ночь, — будто наша связь позволяет этой передаче происходить беспрепятственно. Это лишь усиливает мою собственную ярость. Предательство. Горечь.

— Ты солгала мне, — шепчет она, переключая внимание на сестру.

— Нет, не лгала. Сказала, что попытаюсь, и я попыталась. Для нее это гораздо лучший вариант, чем…

— Я в порядке, Афина! — Мэгс пристально смотрит на нее. — Мне хорошо здесь. Правда, тут очень мило. Гораздо лучше, чем в том мрачном месте, — она судорожно сглатывает. — Но я скучала по вам обоим.

Директор улыбается, но улыбка не затрагивает глаз.

— Да, скучала. Именно поэтому я хотела, чтобы мы все разделили эту трапезу. Полагаю, можем вести себя прилично достаточно долго, чтобы поужинать, не так ли?

Афина делает дрожащий вдох. Глаза Мэгс по-прежнему устремлены на меня, — за легкой улыбкой читается безмолвное послание, — веди себя прилично.

Да уж, не слишком люблю следовать правилам.

Но Директор по-прежнему удерживает мою сестру. Мою чертову сестру.

— Ну что ж, — прочищаю горло. — Приятно снова тебя видеть, Мэгс. Полагаю, это и правда неплохой вариант. Как долго ты планируешь здесь оставаться?

Оставаться. Как будто у сестры вообще есть выбор.

Мэгс пожимает плечами, переводя взгляд с меня на Директора.

— Она останется, пока мы не убедимся, что можем тебе доверять.

Ощетинившись, сверлю Директора взглядом.

— Разве Вы не можете мне доверять?

Она дарит мне снисходительную улыбку. Боже, как я ненавижу эту суку.

— Нет, не могу. Ты говоришь, что проведешь Притязание сегодня ночью, но, будучи единственной незаявленной тройкой в нашем арсенале, мы вынуждены принять меры. Ты ведь понимаешь?

Слава богу, именно в этот момент охранники разливают вино по бокалам. Без этой паузы я бы, наверное, взорвался.

Заставляю себя смотреть на сестру. Если буду смотреть на Директора еще хоть секунду, неизвестно, что сделаю с ножом на столе передо мной. Потом перевожу взгляд на остальных сидящих за столом. Когда добираюсь до незнакомого мужчины, то хмурюсь.

— А это кто?

Рядом со мной Афина подносит бокал к губам и делает жадный глоток, — всё ее существо излучает напряжение.

— Это Бенедикт. Избранник Кэтрин. Они здесь, чтобы провести вас через церемонию.

Пытаюсь прикусить язык. Но никогда не умел держать свое мнение при себе.

— Нам нужны наставники? Серьезно? Думаю, мы сами разберемся.

Директор не выглядит позабавленной.

— Вообще-то, всё сложнее, чем ты думаешь, — добавляет Кэтрин.

Эта женщина разительно отличается от сестры. Она из тех, кто мгновенно заставляет меня выставить щиты. Не совсем уверен, что именно вызывает у меня недоверие. Может, ее улыбка — явно фальшивая. Отрепетированная. Чему здесь, черт возьми, улыбаться?

Или, может, то, как она смотрит на Афину.

Они сестры. Я бы умер за свою сестру. Буквально. Но в ее взгляде, обращенном к сестре, больше расчета, чем теплоты.

Плохо знаю Афину. Но она не из тех, кто был бы настолько холоден к собственной крови. Особенно к единственной оставшейся семье.

— Сложнее? — повторяю я. — В каком смысле? — сдерживаю желание схватиться за бокал.

Кэтрин прочищает горло и опускает взгляд на колени.

— Вообще-то, именно об этом мы и хотели с вами поговорить, — вклинивается Директор. — Это больше, чем простая физическая близость. Есть аспект обмена магией, к которому вы должны быть готовы.

— Обмен магией? О чем Вы? — спрашивает Афина.

— Поскольку вы согласились на ритуал, это значит, что когда кровавая луна достигнет апогея, вы почувствуете притяжение. Зов вашей магии и магии вашего партнера. Чтобы силы внутри вас могли слиться.

— А если у меня нет магии? — спрашивает она.

Губы Мэгс на долю секунды изгибаются вверх. Видите? Не только я уверен, что она что-то скрывает. Что-то мощное.

— Какой бы магией ты ни обладала или не обладала, она раскроется, но только если добровольно сольешься с ним. Твоя магия не предаст намерений.

Это чертова ложь. Магия уже дважды предавала мои намерения и была чертовски близка к этому во многих других случаях. Даже глядя на Афину в этом платье, чувствую, что сила готова предать любой мой приказ.

— А потом что? — спрашиваю я. — Когда всё закончится, мы снова станем нормальными?

Взгляд Директора становится жестким.

— Вы никогда больше не будете нормальными, Синнер. Эта церемония сделает вас несокрушимыми. Ты откроешь в себе новый уровень силы. Твои способности станут мощнее, чем когда-либо мог ожидать.

— Но я и так тройка. Как могу стать еще сильнее?

— Ты незаявленная тройка. Заявленная тройка разорвала бы тебя на поле боя.

Слова падают на стол, и мое сердце сжимается.

— Поле боя? Вот что будет следующим?

Один за другим появляются слуги с подносами еды. От запаха тут же скручивает желудок.

— Всё это обсудим позже, — говорит Директор, делая небрежный жест ладонью группе людей, застывших у дверей, которые, вероятно, ведут на кухню. — Когда всё закончится.

Закончится. Как будто это так просто. Сегодня ночью я отниму у Афины невинность. Этому не будет конца.

Последствия будут преследовать меня вечно.

— Можно мне в уборную? — не дожидаясь ответа Директора, отодвигаю дурацкий золотой стул и иду к двери.

Охранники тянутся к оружию, когда я приближаюсь, но Директор говорит: «Пусть идет», — и они расступаются.

Один из них указывает на дверь в левой части зала, и, пока я иду туда, он следует за мной.

Усмехаюсь. Как будто я могу сбежать. Здесь по меньшей мере десяток охранников, а моя сестра сидит рядом с той, кто дергает за все ниточки.

Я никуда не уйду без нее.

Срочно нужен новый план.

Как только кладу руку на дверь ванной, раздается высокий голос:

— Элайджа, подожди!

Оборачиваюсь и хмуро смотрю на сестру, которая бежит ко мне по коридору.

— Что ты делаешь?

Она останавливается передо мной, запыхавшаяся, щеки раскраснелись. Улыбка, которую сестра держала с того самого момента, как я ее увидел, гаснет.

— Я знаю, о чем ты волнуешься.

— Серьезно?