Посмотрим, кто кого… - Мари Стефани

— Что? — сощурив темнее ночи глаза, мужчина впился в меня взглядом.

— Что? — вопросом на вопрос ответила я.

— Как ты меня назвала? — тихим, вкрадчивым голосом спросил он.

— Папочка Люциан, — нагло повторила я. — А что такого? Ты мой опекун. А кого назначают опекунами? Взрослых, серьезных, умудренный жизненным опытом людей. Так почему бы мне тебя так не называть? Тем более ты, как папа все время стремишься поучать.

— Я, конечно, твой опекун и взрослый умудренный жизненным опытом мужчина, но не настолько, чтобы иметь такую взрослую дочь! — прорычал Люцик.

И вот то ли мне показалось, то ли у него действительно, глаз задергался.

— Как бы то ни было, но я ощущаю тебя именно так, папочка Люциан! — не прониклась аргументами и нервным тиком Мирного.

— Какой папочка! Я всего-то на десять лет старше! Да я тебе вполне в мужья гожусь! — прорычал мужчина, и да мне не показалось, глаз действительно дергался.

— На десять? Какой кошмар! Я думала всего на восемь, — с ужасом прошептала я, для достоверности округлив глаза.

Нервный тик у мужчины с глаза перешёл на щеку.

«Так-то!» — зло подумала я. — «Между прочим сам, носом воротил! И вообще, нечего на правду обижаться, староват же для меня».

Пробуравив меня взглядом и, еле сдерживаясь, чтобы не придушить, Люцик стремительно вышел из кабинета, с величайшей осторожностью, прикрыв дверь. Зато где-то на этаже, что-то загромыхало и сломалось.

А я вот прям чувствую, как по лицу расплылась гадкая улыбка. Однако приятно выводить Люцика из себя, и, кажется, я кое-кого отправила в глубокий нокаут.

ГЛАВА 27

Паулина

Практика закончилась, и наступил долгожданный всеми студентами месяц каникул. Промаявшись бездельем неделю, я поняла, что меня тянет к морю. При папе мы с Васей каждые каникулы ездили отдохнуть перед новым учебным семестром. Но этот год выбился из привычного режима, папы не стало, у Василины любовь, и моря ей не нужны. Ей Огнев, похоже, заменяет и моря, и еду, и сон. А ехать одной, как-то не комильфо. Промаявшись ещё некоторое время в попытке придумать, как уговорить Васю, я, наконец, завела интересующий меня разговор.

— Скоро новый учебный год, — начала издалека.

Вася, намазывающая тост джемом, удивлённо на меня посмотрела.

— Так, ещё три с половиной недели отдыха!

— Я и говорю, что скоро! А потом вновь учеба…

— И?

— А хочется тепла, блаженства, хорошего настроения.

— Что-то не припомню, чтобы у тебя оно было плохим!

— А хочется ещё лучше!

— Поль, если ты что-то хочешь сказать, говори! Не томи, — просчитала мой маневр Вася.

— Я хочу на море, — выдохнув, произнесла я.

— В чем проблема? Можно подумать, тебя не пускают!

— Так поехать не с кем, — вновь стала говорить намеками.

— Это сейчас камень в мой огород? — правильно поняла меня Вася.

— Ты совсем обо всем забыла и о прежних увлечениях, и о друзьях, и о родной сестре.

— О тебе забудешь! — саркастически заметила эта язва.

— Вась, полетели Мальдивы? Только представь море, песок, пальмы, ласковое солнце, и мы в этом раю.

— А как же Антон?

— О чем и речь! — разочарованно выдохнула я. — Огнев заменил тебе всё и вся! Вась, нельзя так растворяться в мужике! У тебя должна быть своя жизнь, свои желания, свое увлечение! И в отпуск нужно ездить одной, чтобы отдохнуть друг от друга. А ты живёшь интересами своего Антона.

— Это неправда! Мы ходим с ним по музеям, театрам, на всякие выставки. И Антон не навязывает мне, куда идти, мы вместе решаем! Он прислушивается к моему мнению! — поспешила оправдать парня сестра.

— И что, в твоих желаниях не значится лазурный берег, белый песок, вилла на воде, светящиеся ночное море, — словно змей искуситель перечисляла я.

— Нет, вот когда ты таким голосом с воодушевлением перечисляешь все это, хочется. Но как я брошу Антона? У нас только конфетно-букетный период, хочется все время быть с ним рядом.

— Хорошо, давай возьмём его с собой, — закатив глаза, произнесла я.

— Во-первых, он не чемодан, чтобы его брать. А во-вторых, ты сама-то слышишь, что говоришь? Откуда у Антона деньги на лазурный берег? — укоризненно произнесла Вася.

— Да, уж, если бы поездка в экзотические места оплачивалась гордостью и достоинством, Огнев бы смог себе позволить самый дорогой курорт в мире. А деньгами, его хоть бы на наше черноморское побережье хватило, — обреченно выдохнула я.

— Ага, — подтвердила сестрица.

— А может, мы это… — неуверенно начала я.

— Сама-то в это веришь? — не дала мне закончить фразу Вася, — Антон никогда бы не поехал отдыхать за мой счёт! А уж после твоего недавнего выступления и речи быть не может!

Я лишь тяжело вздохнула. Вот кто меня тянул за язык?

— Ну, может, попробуем? — как-то неуверенно произнесла я.

— Вот сама и пробуй! — заявила Вася.

Вечером того же дня, когда Огнев пришел к сестре, я начала нелегкий разговор.

— Антон, здесь такое дело, мы с Васей хотим слетать на море, отдохнуть перед новым учебным годом.

— И? — не понял парень.

— И хотим взять тебя с собой.

— Поля! — возмутилась сестра моей прямолинейности.

— Что значит взять меня с собой? — холодно процедил Антон.

— То, и значит! Мы с Васей летим к морю и берем тебя с собой. Видишь ли, она в силу своих любовных терзаний, не может бросить тебя здесь, дожидаться ее возвращения. А я не могу лететь без нее. Короче, ты не переживай, на путевку мы тебе одолжим…

— Паулина! — перешла на ультразвук сестра.

— Спасибо, не надо. За себя я привык платить сам! — отчеканил парень.

— Антон, я никуда не поеду! — подбежала к нему Вася. — Мне и не хочется. Это Полина решила отдохнуть перед новым учебным годом, и меня за собой тянет. Раньше мы всегда вместе ездили… Но сейчас мне хорошо там, где ты!

— То есть меня ты собралась кинуть? — возмутилась я.

— Можешь ехать, куда тебе вздумается! — рявкнула сестрица. — А мне и здесь хорошо! — Но ты же хотела, и сама сказала, что я могу обсудить этот вопрос с Антоном!

— Обсудить, а не делать оскорбительные предложения!

— И чего я такого предложила? Купить Огневу путевку, деньги, за которую, он такой гордый потом вернёт? И то, что я не закончила предложение, виновата ты!

После моих слов и Огнев, и сестра немного расслабились, и парень спросил:

— Какая цена вопроса?

— Ну, порядка сотни тысяч, — ответила я, не уточняя, что эта цифра будет ближе к двумстам.

Потому, как напряглись плечи Антона, я поняла, что даже заниженная сумма ему не