Преследуй меня - Бьянка Коул

— Пытаться что-то скрыть от меня глупо, малышка. — В его голосе звучит опасный шелк поверх стали. — Особенно когда это касается твоей безопасности.

Я встаю из-за стола, пылая гневом. — Ты прослушиваешь телефоны в галерее?

— Конечно. — Он подходит ближе, возвышаясь надо мной. — Точно так же, как я слежу за каждым входом, выходом и углом улицы в радиусе трех кварталов. Я точно знаю, что за мужчины спрашивали о тебе.

— Я могу справиться...

— Справиться с чем? — Его рука сжимает мой подбородок. — С двумя вооруженными калабрийскими солдатами, которые проводят разведку? Ты думаешь, охрана твоей галереи сможет остановить профессиональных киллеров?

Я отстраняюсь от его прикосновения. — Прекрати обращаться со мной как с фарфоровой куклой, которую нужно запереть. Мне нужно заниматься бизнесом.

— Бизнес, который ничего не значит, если ты будешь мертва.

— Тогда позволь мне вернуться с надлежащей охраной! Я не собираюсь прятаться здесь, пока головорезы терроризируют мой персонал. — Я наклоняю к нему лицо, отказываясь склоняться перед опасной напряженностью в этих зимне-серых глазах. — Либо позволишь мне вернуться в галерею под любой защитой, которую ты сочтешь необходимой, либо я найду выход сама.

Его ноздри раздуваются. — Это угроза?

— Это факт. Я не хочу сидеть в клетке, Николай. Даже в твоей.

Его пальцы сжимаются в кулаки, костяшки побелели. Мускул на его челюсти напрягается, когда он приближается ко мне, прижимая меня к столу.

— Ты думаешь, я просто позволю тебе выйти туда? Под их прицел? — Его голос повышается с каждым словом. — Этого не произойдет.

— Почему ты такой...

— Потому что я не могу потерять тебя! — Слова вырываются из него, грубые и рваные.

Я замираю, наблюдая, как что-то дает трещину в его тщательно контролируемом выражении лица. Его руки хватаются за края стола по обе стороны от меня, удерживая меня в клетке.

— Я видел, как умирал мой отец, потому что он доверял не тем людям, — говорит он, понизив голос почти до шепота. — Мне было пятнадцать. Они заставили меня смотреть, как они всадили ему две пули в голову.

Мое сердце сжимается. Я протягиваю руку, касаясь его лица. — Николай...

— Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу тебя в той галерее. Только вместо убегающих головорезов они... — Он замолкает, прижимаясь своим лбом к моему. — Мысль о том, что с тобой что-нибудь случится...

— Эй. — Я обхватываю его лицо обеими руками, заставляя посмотреть на меня. — Я здесь.

— Ты не понимаешь, на что способны эти люди. — Его пальцы касаются моей щеки, на удивление нежно, учитывая свирепое выражение его лица. — Если они причинят тебе боль...

— Тогда мы разберемся с этим вместе, — говорю я. — Но ты не можешь запереть меня навсегда. Это не жизнь.

Он закрывает глаза, слегка опуская плечи. Когда он снова заговаривает, его голос звучит хрипло. — Я никогда раньше этого не чувствовал... раньше я контролировал себя. Но сейчас, не имея возможности гарантировать твою безопасность...

Я опускаю руки к его груди, чувствуя под ладонями учащенное сердцебиение. — Теперь я понимаю. Почему ты так... — я подыскиваю подходящее слово, — так озабочен защитой.

Его челюсти сжимаются. — Ты думаешь, я слишком остро реагирую.

— Нет. — Я провожу пальцем по линии его воротника. — Я думаю, у тебя раны, которые так и не зажили по-настоящему. Но, Николай, должна же быть какая-то золотая середина.

Его пальцы сжимаются на столе. — Что ты предлагаешь?

— Пойдем со мной в галерею. Поработай там, если хочешь. — Я встречаю его взгляд серо-стальных глаз. — Твоя команда безопасности может прочесать здание и установить любые протоколы, которые тебе нужны. Но мне нужно быть там. Это дело моей жизни.

Он долго изучает меня. — Ты позволишь? Мое присутствие там?

— Это лучше, чем сидеть взаперти и карабкаться по стенам. — Я слегка улыбаюсь. — К тому же, тебе, возможно, действительно понравится наблюдать за моей работой. Я довольно хороша в том, что делаю.

Что-то меняется в выражении его лица — едва заметное смягчение в уголках глаз. — Я знаю, что это так. Это одна из первых вещей, которые привлекли меня к тебе.

— Так... это означает «да»?

Его большой палец проводит по моей нижней губе. — Минимум две группы охраны. Каждое утро перед входом тебя тщательно проверяют. И никуда не уходи, не предупредив меня.

— Я могу с этим смириться. — Я наклоняюсь навстречу его прикосновениям. — Видишь? Компромисс не так уж страшен.

— Не испытывай судьбу, малышка. — Но теперь в его голосе слышится теплота. — Попробуем завтра. Один признак неприятностей и...

— Знаю, знаю. Назад в крепость.

Его руки обвиваются вокруг меня, притягивая к своей груди. — Ты приводишь меня в бешенство, ты знаешь это?

— Часть моего очарования. — Я опускаю голову ему на плечо, вдыхая его знакомый аромат. — Спасибо, что пошел мне навстречу.

Он целует меня, и все мысли о безопасности и компромиссе растворяются. Мои пальцы впиваются в его рубашку, когда он углубляет поцелуй, одна рука запутывается в моих волосах, а другая прижимается к пояснице.

Осознание поражает меня подобно удару грома — я влюбляюсь в него. Этот опасный, блестящий человек, который однажды вторгся в мою жизнь, который наблюдал за мной через скрытые камеры, который проложил себе путь в мою жизнь... каким-то образом стал неотъемлемой частью моего существования.

— О чем ты сейчас думаешь? — шепчет он мне в губы.

Я слегка отстраняюсь, изучая резкие черты его лица, напряженность в этих серо-стальных глазах. — Что я должна ненавидеть тебя за все, что ты сделал сначала. Камеры, преследование, накачивание меня наркотиками, манипуляции...

Его челюсть сжимается, но он не отводит взгляд.

— Но вместо этого... — Мой голос срывается. — Вместо этого я обнаруживаю, что с каждым днем понимаю тебя все больше. То, как ты думаешь, почему ты делаешь то, что делаешь. — Я провожу пальцем по шраму через его бровь. — И меня пугает, насколько сильно я...

— Скажи это, — выдыхает он, прижимаясь своим лбом к моему.

— Как сильно я влюбляюсь в тебя, — бормочу я.

Его хватка на мне усиливается, и он снова завладевает моими губами с опустошающей интенсивностью. Я ощущаю его потребность, его обладание, но также и нечто более глубокое — уязвимость, которую он больше никому не показывает.

Когда мы отрываемся друг от друга, оба тяжело дышим, я вижу в его глазах неприкрытые эмоции, которые он обычно так тщательно скрывает. Мое сердце бешено колотится, когда я понимаю, что я одна из немногих людей, которым удается увидеть эту его сторону.

— Ты моя, — тихо рычит он, проводя большим пальцем по