Проклятие Теней и Льда - Катарина Маура

Дом. Я должна сосредоточиться на возвращении домой, но даже письмо сестры не отвлекает меня от мыслей о Феликсе. Я все время думаю о том, как он прикоснулся ко мне в горячем источнике, о отчаянии в его глазах и о той связи, которую я почувствовала. Он заставил меня испытать желание, более сильное, чем все, что я когда-либо испытывала, и это было больше, чем просто вожделение.

Я кладу письмо сестры и беру пустой лист пергамента, когда чувствую, как магия закручивается во мне, стремясь вырваться на поверхность. Как бы я ни старалась, мои мысли продолжают возвращаться к Феликсу. Я хочу снова прикоснуться к нему и хочу, чтобы он смотрел на меня так же, как в ту ночь в горячем источнике, при свете полной луны.

Лист бумаги в моих руках загорается, и я вздрогнула, на мгновение запаниковав, но потом поняла, что огонь мне не вредит. Я завороженно смотрю на него. Огонь сжигает бумагу, но мне не больно.

Феликс может быть прав. Если я смогу управлять огнем, я смогу растопить снег, который, кажется, никогда не перестает падать. Смогу ли я действительно согреть землю настолько, чтобы на ней могли расти культуры? Если я смогу это сделать, я смогу спасти так много жизней.

Возможно, именно на этом я и должна сосредоточиться. Так мы сможем сломать проклятие. Так я смогу вернуться домой. Я вздыхаю, глядя на пепел в своей руке, не зная, как вызвать нужные стихии. Огонь может быть разрушительным, если я не смогу его контролировать. Большая часть этого дворца построена из дерева. Я могу нанести невообразимый ущерб.

— Интересный запах.

Я резко поворачиваюсь на звук голоса Феликса, и мои щеки загораются. Он прислонился к дверному проему, выглядя потрясающе в своей черной как смоль форме. Взгляд его глаз заставляет мое сердце биться чаще, и я делаю шаг назад.

— Феликс, — говорю я, и высокий тон моего голоса выдает мое волнение. Он улыбается с пониманием, отталкивается от стены и делает шаг ко мне.

— Сначала ты сбежала, а теперь пытаешься поджечь наш дворец. Мне стоит беспокоиться? Это еще одна запутанная попытка покушения на мою жизнь?

— Я... я просто тренировалась.

— Ты пыталась поджечь что-то в нашей спальне? Дорогая, все, что тебе нужно сделать, чтобы этого добиться, — это позволить мне прикоснуться к тебе.

Я не могу сдержать застенчивую улыбку, облегченная тем, что его настроение сегодня кажется более легким, чем было в последнее время. Он не был прежним с тех пор, как мы вернулись, но когда он поцеловал мою ладонь в атриуме, я мельком увидела того человека, по которому я начала скучать, того, который стоит передо мной сейчас.

Феликс берет мою руку и счищает с нее остатки пепла, рисуя круги на моей ладони большим пальцем.

— О чем ты думала, когда вызвала огонь? — Он смотрит на меня умоляюще, почти как будто боится моего ответа.

Мой взгляд блуждает по его телу, задерживаясь на его брюках, прежде чем я успеваю опомниться и отвести взгляд, почувствовав, как мои щеки загораются.

— Ни о чем, — шепчу я. — Совершенно ни о чем.

Феликс делает шаг ко мне, и я отступаю, натыкаясь на комод позади меня. Он улыбается, обнимает меня за талию и с легкостью поднимает на комод.

— Неужели?

Я киваю, хотя знаю, что ни разу не смогла солгать ему, и он всегда видит меня насквозь. Глаза Феликса весело блестят, и я задаюсь вопросом, понимает ли он, как он красив, когда так улыбается. Чем больше времени мы проводим вместе, тем легче уловить его выражение лица через движущиеся вены, которые пытаются его скрыть.

Я с трудом сглатываю, когда он делает шаг ко мне и раздвигает мои ноги, чтобы встать между ними. Он так близко, наше положение похоже на то, что было той ночью в источниках, но в то же время совершенно иное.

— Держи это, — говорит он, протягивая мне еще один лист пергамента. — Посмотрим, смогу ли я помочь тебе попрактиковаться.

Я беру его дрожащими руками, и Феликс ухмыляется, протягивая ко мне руку и пропуская ее сквозь мои волосы. Он наклоняет мою голову в сторону, обнажая мою шею, прежде чем наклониться, и из моих губ вырывается тихий вздох, когда он нежно целует мою шею.

Мое сердце бьется так громко, что я боюсь, он может его услышать. Я пытаюсь сжать ноги, чтобы сдержать свое желание, но вместо этого это движение притягивает Феликса ближе ко мне, и мои ноги обхватывают его. Прежде чем я успеваю исправить свою ошибку, пальцы Феликса обхватывают мое бедро, поднимая мою ногу еще выше.

Тепло начинает кипеть внутри меня и вокруг меня, и он отстраняется, но вместо того, чтобы посмотреть на меня, его взгляд останавливается на моей руке. Он улыбается, когда видит только пепел и остатки искр.

— Еще раз, — приказывает он, протягивая мне еще один кусок пергамента.

Я беру его у него, мое сердце бьется быстро, а тело наполнено желанием. Я крепко сжимаю пергамент, когда он улыбается мне и наклоняется, обхватывая пальцами мой подбородок. Он держит мое лицо, приближаясь, и прижимается губами к краю моей челюсти. Он нежно целует мою кожу, один раз за другим, с каждым разом приближаясь к краю моих губ.

Как только он доходит до уголка моего рта, он отстраняется. Его взгляд снова останавливается на моей руке, и он ухмыляется, сдувая пепел.

— Еще раз.

Я уверена, что мои щеки покраснели, когда он протягивает мне еще один кусок пергамента. Я дрожу от желания, когда беру его у него, жаждуя большего от того, что он со мной делает.

Феликс ухмыляется, обнимая меня, его рука обхватывает мою голову сзади. Я задерживаю дыхание, когда он наклоняет голову и снова целует меня в уголок губ.

Мое тело движется само по себе, когда я выгибаю спину, и мои губы касаются его. Феликс смеется, и этот звук раздается по всему моему телу, когда он наконец целует меня, полностью захватывая мои губы своими.

Сегодня поцелуй другой. Он более интенсивный. Его язык скользит по моим губам, и я инстинктивно открываюсь для него, теряя себя в чувствах, которые он пробуждает во мне. То, как он прижимается ко мне, не пытаясь скрыть свое желание, только усиливает мое собственное. Пальцы Феликса сжимают мое бедро, его прикосновения становятся грубыми,