Нелюбимая жена ректора академии - Юлия Марлин

Куда там.

Коннор разыскал мою руку в плотной кожаной перчатке и под мой ошарашенный вздох – поднес к губам и поцеловал.

– Для меня имеет, - проговорил хрипло, с зовущей внутренней интонацией. В его пристальном взгляде бились искры. – Всё, что касается тебя и детей с этого дня имеет для меня первостепенное значение, Алисия.

– А как же Мелия? – Только и смогла глухо шепнуть. Муж перебирал мои пальцы своими, лаская нервные окончания.

Мужское лицо ожесточилось. Суровые черты заострились, губы на миг легли в прямую черту.

– Что Мелия?

– Ты говорил – она твоя Истинная?

– Говорил.

– Поздравляю.

Я хотела выдернуть руку, но Торнот не позволил. Наоборот рванул на себя. И когда я оказалась в крепких мужских объятиях с запрокинутой головой – возмущенная и негодующая – сбил меня с толку смешливым вопросом:

– Ревнуешь, Алис?

Глава 32

Колесо глухо скрипнуло, наехав на невидимую под снегом кочку. Карету ощутимо тряхнуло.

Гипнотическое притяжение дракона развеялось. На смену сумбурным мыслям и чувствам вернулись злость и обида.

Я выдернула руку из цепких пальцев опасного хищника.

– Ревность слишком большая роскошь для такой как я, милорд Торнот.

– Такой как ты?

– Самостоятельной и уважаемой госпожи-преподавательницы.

Глаза дракона затянуло мерцающей пеленой.

– Алис, не уходи от ответа.

Богиня. Чего он хочет? Зачем пытает меня?

– Нет. Я не ревную.

– И никогда не испытывала ко мне сильных чувств? – Рык. Злой, почти угрожающий.

– Никогда!

Горло от отчаяния пересохло. По спине липкими каплями струился пот.

Суровое лицо неистинного потемнело. Взгляд жёг, подчинял, вызывал внутри безотчетный глубинный страх.

– Лжешь, - вдруг произнес. – И наши дети тому прямое доказательство.

Искренне не поняла:

– При чем здесь дети?

Я была готова провалиться под землю и одновременно не могла не признать, что Коннор очень красив, сексуален, притягателен. Впрочем, внешность обманчива. Мне ли это не знать?

– Дети у нашего народа рождаются только в двух случаях. От истинной пары. И по большой взаимной любви, Алисия. – Грозно сообщив, он обхватил мои плечи ладонями и, склонившись к лицу, прорычал прямо в губы: – Все еще настаиваешь, что ничего ко мне чувствуешь?

Волна жара, пробудившись от горячего прерывистого мужского дыхания на лице, прокатилась по телу к самому сердцу.

– Какая разница, что я чувствую? – Прошипела сквозь зубы. – Мы заключили договор. Едем в столицу, спасаем близнецов, возвращаемся в Академию, и ты даёшь мне развод.

Бровь дракона изогнулась.

– Про развод в договоре не было ни единого слова.

– Коннор, не смей.

– Алисия.

– Нет. У тебя есть Мелия. Она твоя – пара. А я просто бывшая.

– Ты мать моих единственных детей, наследников рода, - отрезал жестко, касаясь своими губами моих и вбирая ими тихий стон. – Не жди, что я так просто об этом забуду.

Прорычав, хмурый дракон резко выпустил меня из объятий и молча сдвинулся к противоположному окну.

Тоска и отчаяние навалились на плечи неподъёмной плитой.

Богиня.

Я всем сердцем, каждой клеточкой разгоряченного ссорой тела ощутила исходящую от дракона угрозу, смешанную с холодной ревностью… Ревностью?!

Коннор плавился от негодования. Бросая на меня хищные взгляды, как будто что-то искал в моих ответных взорах – растерянных и недоумевающих. И с чего его – властного, влиятельного главу Академии вдруг заинтересовали чувства нелюбимой и отвергнутой супруги?

Я неосознанно поскребла запястье пальцами. Легкий зуд проявился еще ночью, когда Коннор спал в полуметре от меня. А теперь, с началом дня, заметно усилился.

Подавив сиплый беспомощный вздох, отвернулась к разрисованному веточками инея окну, чтобы только не видеть рядом источник всех наших с хозяйкой этого тела бед.

Дракон сидел рядом с прямой натянутой спиной, едва ощутимо соприкасаясь с моим плечом. Карету покачивало. Его жгучее тепло, словно острые иглы, впивалось в кожу даже через два слоя одежды. Отравляющий теплом яд – лихорадил и тело, и кровь.

Сосредоточилась на еловом лесу за стеклом. Сквозь пушистые игольчатые лапы просвечивало блеклое рассветное солнце.

Да, он отец моих детей.

И, быть может, я даже что-то чувствовала в брачную ночь – трепет, интерес, робость, надежду на семейное счастье… То особенное, благодаря чему на свет появились наши желанные и любимые ангелочки. Но после всего, что лорд земель сделал со мной, после унизительного изгнания из старого замка, босой и оболганной – он навеки останется для меня чужим и холодным. Мужчиной, который растоптал, использовал и вышвырнул вон.

* * *

Горчащее неприятие, исходившее от Алисии, ползло по коже ядовитыми змеями.

Коннор дернул губами, легко читая жену.

Ниточка магии, протянувшаяся от него к ней в день знакомства на шумной Набережной, когда он признал в девушке пару, вновь затеплилась в последние несколько морозных дней. Ярко. Ослепляя. Сбивая с толку.

Особенно остро Зверь внутри ощутил биение связи в миг, когда торопился к Алис и детям на заснеженный тракт.

Дракон глухо выругался. Покосился через плечо.

Неистинная, склонив голову на бок, боролась со сном. Пушистые темные ресницы Алисии трепетали, глаза слипались, но она отчаянно смотрела в окно и шумно дышала.

Ее боль, страдания клинком разрывали дракона на части.

Коннор сжал кулаки.

Узнать о детях, ощутить сладкий привкус отцовства и тут же потерять наследников – худшее, что может случиться в жизни лорда земель.

Алис. Дерзкая, своевольная и одновременно хрупкая и ранимая. Наказать бы ее за ложь. За то, что так долго прятала от него близнецов, раз и навсегда отбить у жены желание лгать по поводу и без… Но тогда она окончательно замкнётся и отвергнет его. И ничто – ни угрозы, ни ласка, ни договор не вернут ему потерянную жену и наследников. Не воскресят чувство доверия. Не разрушат ту стену, что он сам когда-то возвёл.

Демоны подери.

Драконьи когти вырвались на свободу.

Торнот снова выругался, сорвал изорванные перчатки, швырнул на сидение.

Шесть лет назад он уже поступил опрометчиво, поверив магам и артефакторам, присланным из Дворца, дабы установить – истинные они или нет, совершил непоправимую ошибку.

Тогда он подозрительно себя не контролировал. Разум дурманила ни чем не объяснимая ненависть. К ней. Его юной жене.

Зверь бесновался: жаждал крушить, рвать, испепелять.

Коннор поддался звериной ипостаси, избавился от якобы фальшивой истинной пары. А на следующее утро из столицы