Твои валентинки - Анастасия Стер

знакомые аккорды «Женщины в красном» Криса де Бурга, которые начинают литься из колонок под потолком. Я не слышала эту песню года два. В последний раз – на моей свадьбе. И хотя эта мысль вызывает ноющую боль в районе грудной клетки, мои пальцы сами собой отбивают такт на тонкой стенке бокала.

– Потанцуем? – звучит хрипловатый голос над моим ухом.

Это слово – вопрос, но на деле оно им не является, потому что мой сосед по барной стойке уже на ногах, а его рука протянута ко мне ладонью вверх.

– Никто не танцует, – возражаю я, но не слишком уверенно.

– И что? Разве тебе не все равно?

Я с сомнением качаю головой.

– Меня боишься, того, что может произойти, или себя? – произносит он без тени улыбки.

В чем-то он, конечно, прав. Я боюсь. Боюсь всего того, что он перечислил. А еще серого взгляда, который заставляет ускоряться пульс, и улыбки, и обманчивого тепла, что обещает мужская близость. И собственного желания. Желания поддаться.

Я ведь все это уже проходила. За моей спиной – тлеющие руины раннего брака и разбитое сердце. И все же… И все же я сама не понимаю, почему я это делаю, но мои пальцы послушно ложатся в его ладонь.

На контрасте с моими холодными, чуть подрагивающими пальцами его ладонь горячая, сухая и крепкая. Очень мужская. Пугает меня и вызывает мгновенное желание отстраниться. Но до того, как я успеваю это сделать, он переплетает наши пальцы. Вслед за этим движением скупая улыбка трогает его губы. А в глазах я замечаю едва уловимое, как след от падающей звезды, удивление. Похоже, он тоже не ожидал, что я соглашусь.

Потому что все это – чистое безумие. И лишнее усложнение. Но, как говорит Эльза, которая обожает художественные метафоры, порой нужно позволить себе сгореть, чтобы возродиться заново. Возможно, сейчас я просто подожгла под своими ногами костер.

Мы танцуем прямо здесь, не отходя от барной стойки. Его руки обхватывают мою талию. Мои замирают на его плечах. И запах… Его запах. Смесь мужского, свежего, головокружительного проникает в меня как дурман, заставляя тихо вздохнуть, прикрыть глаза и склонить голову. Соотношение нашего роста идеальное: мой висок касается его плеча, а лоб – сгиба шеи. Возникает ощущение, будто две половинки пазла сложились воедино.

Такая ирония.

Он задает ритм танцу – неторопливый и плавный. Я ему позволяю. В прошлом я часто пыталась брать на себя роль лидера даже в мелочах, но сейчас мне хочется переложить ответственность за происходящее на другого человека. Возможно, тогда у меня действительно получится расслабиться, и этот ком, что тяжестью лежит в желудке весь день, наконец-то начнет рассасываться.

Если отбросить все отягчающие обстоятельства, этот момент кажется идеальным. Идеальное место. Идеальное время. Идеальная атмосфера. Мужские руки, которые в какой-то момент начинают блуждать по моей спине. И мое желание гладить крепкие плечи и быть убаюканной размеренным стуком сердца.

Наверное, я должна прекратить это, но на меня находит странная апатия. Я растворяюсь в ней. Теряюсь. Даже не понимаю, на чем сейчас лучше сфокусироваться – на неспешных покачиваниях, на том, что впервые за этот день мне тепло, или на том обманчивом ощущении спокойствия, которое топит в себе тревогу. Я и сама мастерски успокаиваю себя тем, что это единственный раз: больше он никогда не будет держать меня в своих руках. И вскоре все это останется лишь воспоминанием. Украденный у судьбы миг, которым можно насладиться сполна до того, как он перерастет в катастрофу…

Музыка стихает, на несколько секунд оставляя нас в пульсирующей тишине. Мы больше не танцуем. Просто продолжаем стоять, покачиваясь из стороны в сторону. И мое сердце бьется так громко, что, кажется, его стук отдается эхом в переполненном баре.

– Поехали отсюда, – серые с зелеными крапинками глаза впиваются в мои.

– Я не хочу ехать домой, – облизываю пересохшие губы. Это правда. Одна мысль о том, чтобы сейчас зайти в пустую квартиру, вызывает озноб.

– Я не предлагаю тебе ехать домой, – грудная хрипотца его голоса запускает волну вибраций в моем теле, а слова звучат куда многозначительнее, чем кажется на первый взгляд.

Застыв, смотрим друг другу в глаза, переваривая сказанное и обдумывая последствия. Я не знаю, что движет им, но я точно знаю, что пребываю в смятении. Природное любопытство подталкивает меня к нему, но разум приходит в ужас от возможного итога.

К тому же… Как это все выглядит со стороны?

Давая себе передышку, я обвожу взглядом зал. Вокруг движение, разговоры и смех. Никому нет до нас дела. Никто не тычет в нас пальцами. Мир просто живет своей жизнью. Могу ли я позволить себе пожить безумной своей?..

Когда мы спустя несколько минут выходим на улицу, с темного неба медленно падает снег. Вдоль дороги горят фонари. Воздух мягкий и теплый. Или это мне тепло, потому что наконец-то есть кому меня согреть?

В такси тоже тепло. Тихо играет радио. Тонко пахнет освежителем и кожей.

Он сидит рядом со мной. Его красивые пальцы мягко скользят по моей ладони и гладят кожу на запястье, где бьется пульс. Бьется на удивление ровно, словно это не я совершаю сейчас какой-то сумасбродный шаг, которому не должно быть места в реальном мире…

Я ведь даже не спрашиваю его, куда мы едем!

С тихим шорохом такси останавливается у подъезда новостройки. Этот район я хорошо знаю – некоторое время назад я хотела сюда переехать, потому что здесь хорошо развитая инфраструктура, есть школа и детский сад. Какая ирония: я всего лишь хотела немного разнообразить свою тусклую жизнь и отвлечься от развода, а оказалась здесь…

Он первым выходит из такси, подает мне руку.

Вот сейчас отличный шанс проявить благоразумие: покачать головой и остаться в машине, чтобы водитель увез меня и вечер закончился на этой ноте. Это было бы правильно. Это бы означало, что хотя бы один из нас понял, насколько далеко мы зашли, и проявил осмотрительность.

Легкий, чуть насмешливый изгиб его губ говорит мне о том, что он прекрасно понимает, о чем я думаю. И допускает, что я с ним не останусь.

Но проблема в том, что выпитый в баре коктейль все еще дурманит голову и обеспечивает обезболивающий эффект. В воздухе между нами потрескивает электричество. А неотвратимость того, что должно произойти, оседает снежными крапинками на плечи его пальто.

Еще один порыв – моя рука в его руке. И он тянет меня