Отстань от тети, мальчик! - Ирина Васильевна Давыдова

Потом была полиция, скорая, отец настоял на том, чтобы меня госпитализировали. Ничего со мной страшного не произошло, легкая царапина, но нет же, чтобы он был уверен, что моей жизни ничего не угрожает, пришлось ехать в клинику. И пока я проходил различные процедуры, только чтобы отец не нервничал, пропустил приезд Ани. Ошалел, увидев ее в коридоре среди толпы. Поверить не мог, что она специально приехала ко мне. В этом я не сомневался, глядя в ее глаза. В них читалось волнение, а на лице еще виднелись следы слез. Блин! Меньше всего хотел бы, чтобы Аня волновалась. Зачем ей сообщили?

Сейчас пожирая ее губы, я не мог надышаться ее запахом, не мог так скоро насладиться ее вкусом. Я чертовски соскучился и не понимал, как мне теперь от нее отлипнуть. Она здесь, рядом, ради меня.

Проклятье, да я везнучик!

Когда воздуха уже перестало хватать, я все же нехотя отстранился от нее и улыбнулся. Глаза Ани были затуманены, что еще раз подтверждало, что я не безразличен ей.

— Тебе действительно ничего не угрожает, значит, я могу ехать обратно.

— Нет, ты не можешь ехать обратно так скоро. Мне нужно обрабатывать рану.

Аня нахмурила брови, а я показал на пластырь. Она, правда, не в курсе, что у меня там пару швов наложено, но ей и не обязательно об этом знать. Не нужны лишние переживания.

— Ты сам в состоянии это сделать.

— Уверена? Мужчины порой бывают такие беспомощные.

Она смотрела на меня так, будто пыталась разглядеть в моих глазах что-то, что дало бы ей подсказку. А потом неожиданно улыбнулась, а я притянул ее к себе и носом уткнулся в висок.

— Я скучал, — прошептал совсем тихо и почувствовал невероятный прилив тепла, когда ее руки обвили меня за талию. — Нам нужно поговорить, тетя Аня. Поедешь со мной?

— Куда? Ты же здесь…

— Меня здесь ничего не держит. Я здоров, как бык.

— Тебе точно можно ехать? Минуту назад утверждал, что беспомощный…

Я расплылся в улыбке, понимая, что этот день можно было исправить только ее появлением.

Договорившись с доктором и убедив отца, что со мной все впорядке, мы все же уехали домой. Да отец уже и сам видел, что мне не просто хорошо, а замечательно.

Я не мог оставаться в больнице зная, что Аня в городе. Понимаю, что она поехала бы к Ясе гостить, а потом вернулась бы на работу. А я бы так не смог валяться на койке и не думать о том, что она рядом.

Вечером мы, наконец-то, зашли в квартиру, где я тут же утянул тетю Аню в свои объятия. Мне жизненно необходимо было дышать ею. Я так сильно скучал, что казалось уже воздуха не хватало для полноценной жизни. Теперь же все изменилось. Она привезла с собой этот воздух и я собирался дышать полной грудью.

— А я ведь собирался к тебе, — прошептал я, усаживая ее на диван.

— Как? Когда?

— Вот ехал в аэропорт, но один мудак решил, что он хозяин на дороге.

— Не хочу, чтобы из-за меня ты пострадал.

— Чшш, — я перебирал ее волосы и, склонившись, носом уткнулся в макушку.

Аня сидела, подобрав ноги и, к моему удивлению, жалась ко мне. Положила голову на плечо и была самой родной и близкой. Я давно об этом мечтал, но не мог представить, что это случится сегодня.

— Ань, я не хочу просить начать заново все, — заговорил я и почувствовал, как она напряглась. — Я хочу продолжить наши отношения уже с тем багажом и опытом, который приобрели. Мы столько месяцев были в разлуке, что я думал двинусь без тебя. Хочу, чтобы ты доверилась мне.

— Я тоже этого хочу, Алим, — она подняла голову и заглянула мне в глаза, — но я боюсь.

— Ты меня боишься?

— Я боюсь, что однажды твоя ревность превратится в…

— В абьюз?

Мне не нравилось это слово и его определение. Аж передергивало, такое оно противное. Еще больше мне не нравилось, что оно употреляется в мой адрес. Отец всегда воспитывал меня правильно, и именно он учил, каким должен быть мужчина. Я и представить не мог, что однажды меня посчитают абьюзером. Но Аню винить в ее заключениях я не мог. Она обожглась. Нет, она пережила ад, который надолго остается в сознании. Каждый раз, когда кто-то проявляет заботу, когда ревнует и хочет сделать все, чтобы оградить от настоящей опасности, она будет думать, что защитник и сам враг. Я понимал, что мне придется долго доказывать ей, что я не такой, но я готов был к этому. Я видел ее реакцию на поцелуй, на встречу. И понимал, что она хочет быть со мной, а значит, я должен сделать все ради ее доверия. И я должен изменить свое поведение в том числе. Продолжать защищать и оберегать, но реагировать на ситуации иначе, более сдержано.

— Я буду доказывать тебе, что я не ублюдок, Ань. Я понимаю почему ты боишься.

— Я не хочу ревностей, Алим. Не хочу, чтобы ты кому-то что-то доказывал. Я не хочу ждать тебя дома и думать о том, а что будет сегодня вечером? Меня нужно только любить. Тогда я смогу доверять и не бояться, что ты выкинешь в следующую секунду.

Я осторожно перехватил ее за подбородок, поднял лицо и посмотрела ей в глаза. В них был страх. А мне жутко хотелось стереть его. Хотелось, чтобы моя тетя Аня всегда улыбалась, а в глазах были радость и счастье.

Я никогда не был абьюзивным человеком, я только за разговор и решения проблем. Но я так же никогда и представить не мог, что на моем пути встретится человек, который пострадал от лап такого мудака. И раз мне судьба преподнесла такую встречу, то я должен сделать все, чтобы навсегда избавить Аню от страхов.

— Никто и никогда не вызывал у меня таких чувств, как ты. Потому и эмоции никогда не брали верх над разумом. Я просто не был готов… Это и для меня новый опыт. Но я сделал много выводов. Да, я обижался из-за того, что