Без измен. Покорю твое сердце - Кэти Свит

Не знаю, сколько времени я так простояла, но когда устали ноги, нахожу затычку, ополаскиваю ванную и ложусь в нее. Набираю полную чашу воды, насыпаю соли и позволяю себе расслабиться.

Володя находится под следствием, Милославский вернул себе все украденные средства, переписал на себя фонд. С Камиллой он тоже разберется, ведь часть его денег перекочевала к ней.

Только вот Камилла добровольно не пришла и не сдалась ему, а это значит, что она пойдет под следствие вместе с Воронцовым. С которым, к слову, я совсем скоро разведусь.

— Ты здесь не уснула? — в ванную комнату заглядывает Слава.

Открываю глаза и вижу его стоящего в дверях. Мой мужчина в руках держит поднос, на котором стоят два бокала, бутылка вина, а на тарелке лежат красиво нарезанный сыр, виноград и шоколад.

— Нет, но уже близко, — признаюсь разнеженно. — Это мне? — киваю на поднос.

— Нам, — говорит твердо.

Ставит угощение на стиральную машину, раздевается.

— Не против, если я присоединюсь к тебе? — спрашивает, ступая в ванну.

Его пылающий взгляд посылает по коже разряд в двести двадцать. Хоть я лежу в воде, но все равно успеваю пропотеть.

Двигаюсь.

— Конечно, нет, — говорю, чуть приподнимаясь, и позволяю Славе лечь себе за спину. Удобно устраиваюсь на нем. — Ты с Ваней договорил?

— Как выйдешь, он тебе сам все скажет, — отвечает, открывая бутылку вина. Наливает напиток в бокалы. — За нас. До дна.

Глава 40

Тая

— Мам, прости меня, — понурив голову, Ваня заходит ко мне в спальню. — Я был не прав, — стыдливо опускает взгляд в пол и печально вздыхает. — Раскаиваюсь, — добавляет.

Я прекрасно вижу, насколько тяжело ему даются эти слова, но ранил меня он гораздо сильнее.

Слово не воробей, его не воротишь, а мне теперь с этим приходится жить. Ваня высказал все свои истинные мысли, показал отношение.

Мне очень горько.

Подобного отношения от сына я как минимум не заслужила, ведь за все время, что он под моим крылом, всегда поступала ему во благо. Порой забывала о себе, не обращала внимание на собственный дискомфорт, а действовала исключительно в интересах своего сына.

А он мне наговорил с три короба…

Спускать ситуацию на тормозах ни в коем случае нельзя, и я думаю, как правильно поступить. Не хочу отталкивать сына, а беседовать в нынешнем состоянии мне сейчас будет крайне непросто.

В душе все еще сидит обида. Произнесенные в сердцах слова сделали свое дело, и я еще не успела проработать сказанное им сгоряча.

Спасибо Славе, он помог справиться с горечью, но остальное я должна сделать сама. Мне нужно немного времени.

— Ты сделал мне очень больно, — признаюсь, поджимая губы.

Говорить неприятно, но замалчивать свои чувства тоже нельзя. Ваня должен знать — поступать подобным образом со мной недопустимо.

— Я не заслужила подобного отношения, тебе не кажется? — спрашиваю не отрывая от него печальный взгляд.

Стараюсь говорить мягко, ведь Ваня ребенок и не всегда может совладать со своими эмоциями. Он еще только начинает жить.

— Прости меня, мам, — шмыгает носом. — Я был очень зол. Я не знал, насколько серьезно мы влипли, — признается еле слышно.

— Теперь знаешь, — произношу, тщательно следя за тоном.

— Угу, — кивает и… кидается ко мне в объятия.

Не думая, раскрываю руки, притягиваю сына к себе и крепко его обнимаю.

— Мам, я очень тебя люблю, — произносит, уткнувшись носом в плечо. — И не хотел так сильно обидеть.

Слова сына попадают прямо в сердце и изгоняют поселившуюся там тьму. Мне становится гораздо легче дышать от этого.

— Все будет в порядке, — обещает Слава, присаживаясь рядом. Заключает нас обоих в объятия. — Мы семья. Мы обязательно со всем справимся.

— Обязательно, — подтверждаю его слова.

С каждым мгновением, проведенным вместе с моими мужчинами, становится легче. Я окончательно чувствую, что озвученные Ваней слова были сказаны от обиды, и он искренне раскаялся в своем поступке.

— Сынок, мы твои родители и мы любим тебя, — говорю нескольким позже. — Что бы ни случилось в твоей жизни, в нашем лице ты всегда получишь помощь, подмогу и защиту. Всегда, — особенно выделяю последнюю фразу.

— Если у тебя неприятности, то лучше сразу приди и расскажи, — подключается Слава. — Мы сядем вместе, спокойно обсудим, рассмотрим ситуацию с разных сторон и найдем оптимальный вариант для ее решения. Пойми, не бывает безвыходных положений, — напоминает ему.

— Бывают лишь такие, где выход не сразу находится, — подмигиваю.

— Как у тебя с Володей? — спрашивает искренне.

После нахождения Славы, у Вани больше не поворачивается язык назвать Воронцова своим папой.

— Ну, — задумываюсь. — Пожалуй, да, — соглашаюсь.

Ловлю на себе понимающий взгляд Бессонова. В нем столько нежности, что задыхаюсь на миг.

— Если бы не помощь Славы, я бы вряд ли решилась на такие кардинальные меры, — в памяти всплывает разговор с Милославским, и меня снова бросает в дрожь.

Антон страшный человек. С ним нужно быть предельно осторожным.

Интересно, что же со Светой у них произошло?

— Вань, если захочешь поехать к Максу, то просто подойди и скажи мне об этом, — просит Бессонов. — Ради этого не нужно убегать из дома и подвергать себя опасности. Ладно? — смотрит на сына.

Ваня стыдливо опускает глаза в пол.

— Хорошо, — кивает.

Он всем своим видом показывает, как сильно раскаивается в совершенном, и я ему верю. Надеюсь, сынок на всю жизнь запомнит этот урок.

— К Максу в ближайшее время не получится поехать, — удивляет ответом.

— Почему? — спрашиваю, не скрывая своего любопытства. Света ни о чем подобном не сообщала.

Напротив, она написала об улучшении самочувствия мальчика, и мы вместе порадовались тому, как быстро восстанавливается ее сын.

Максим ведь у нее единственный, она не чает в нем души.

Прямо как я в Ване.

— Его переводят в другую клинику. Там какое-то дорогое оборудование и крутые врачи, — сам того не подозревая, своими словами сеет в моей голове все больше вопросов. Не Антон ли приложил руку к переводу?

— Он будет в новом центре? — подает голос Слава.

— Да, — кивает активно. — В платных палатах и охрана меня не пропустит, — добавляет, не скрывая печаль.

— Решим, — переглянувшись со мной, заверяет отец.

— Правда? — глаза сына наполняются надеждой. Он смотрит на Славу, как на божество.

Бессонов ухмыляется.

— Думаю, я знаю, кто приложил руку к его переводу, и смогу убедить этого человека, что мой сын не представляет для Максима угрозы, — хитро ухмыляясь, объясняет Ване. — Поверь, все будет хорошо.

Поговорив еще некоторое время с Ваней, я поднимаюсь с кровати и приглашаю своих мужчин