Сладострастие. Книга 1 - Ева Муньос

Я закрываю дверь. Черт!

— Он приехал сегодня утром. — Она тянет меня за руку, усаживая на диван. Я ждала тебя всю ночь, мне нужно знать, что случилось на Гавайях.

— Что не случилось. — Я потираю руками шею. Я спала с полковником три раза.

— Чёрт возьми! — Я удивленно открываю глаза. Не знаю, какого хрена ты тут разыгрываешь, но уверяю тебя, добром это не кончится.

— Ты думаешь, я не знаю? — Я знаю, что это неправильно, — бормочу я. Но он мне просто... слишком сильно нравится.

— А кому он не нравится? Я скоро выйду замуж, а я не перестаю смотреть на фотографию, которую ты мне прислала.

— Иногда я сомневаюсь в твоей степени магистра психологии. У меня в голове полный бардак, и это все, что ты можешь сказать?

— Давай будем откровенны, мне нет смысла говорить с тобой как с профессионалом, поэтому я говорю с тобой как с другом. — Что еще я могу сказать? — Я не могу прочитать тебе лекцию о том, как справиться с твоими оргазмическими желаниями по отношению к нему, потому что это будет пустой тратой времени — она говорит только с нами обоими. Я также не могу ничего тебе прописать. Не существует лекарств, которые не позволят тебе не желать мужчину...

— Я не знаю, что делать.

— Это конец для Братта. — Она пожимает плечами.

— Я думала об этом, но ничего не приходит в голову. Время тяготит меня, и, честно говоря, я многое к нему чувствую.

— Я думаю, ты просто привыкла к стабильности, — начинает она. С тех пор как ты попробовала что-то другое, ты разрываешься между моралью и тем, что, как тебе кажется, ты чувствуешь. Само по себе это похоже на глупый вопрос о любви или удовольствии, так анализирует его твой мозг.

— С Браттом у меня есть и то, и другое.

Она закатывает глаза.

Если бы у тебя было и то, и другое, ты бы не пошла и не трахнулась с кем-то другим, — ругает она меня. Я никогда не слышала, чтобы ты стонала, когда он оставался.

— Мне не нужно стонать, чтобы показать, что мне это нравится.

Нет стона — нет оргазма.

— Ты даже не знаешь, стонала ли я с полковником.

— Кто бы не стонал от такого большого члена? — Кто бы не стонал от такого большого члена? Сколько? Пять дюймов? — Начни с предположений. Признайся, что он тебе нравится, потому что он трахается лучше, чем Братт.

Я вспоминаю свою последнюю ночь с ним, и мое сердце учащенно забилось.

— Оставь все как есть. — Я встаю, раздраженная. Твои замечания не помогают.

— Тебя не беспокоит, что я права?

— До завтра, — говорю я на прощание, обрывая разговор.

Я осторожно открываю дверь в свою комнату, стараясь не шуметь. Братт лежит на боку на моей кровати. Мне нравится смотреть, как он спит, потому что он напоминает мне ангелов Микеланджело, безмятежных и спокойных, потому что он такой и есть: спокойный. Ему не следовало знакомить меня с Кристофером. Более того, мне не следовало отправляться на эту глупую спасательную операцию. Если бы я отправилась в Бразилию с капитаном Томпсоном, мой мир не перевернулся бы с ног на голову. Я заставляю свой мозг сожалеть обо всем, что произошло, но нет, он и мое тело хотят больше полковника; они хотят больше секса, больше оргазмов и похотливых встреч. Каждый день я убеждаю себя в том, что я действительно плохая.

Я стою на коленях перед капитаном, наблюдая за его дыханием.

Мне нравится, когда ты поклоняешься мне во сне, — говорит он с закрытыми глазами.

Я вздыхаю.

— Я не знала, что ты здесь.

Он открывает глаза и с любовью смотрит на меня.

— Я хотел увидеть тебя, поэтому устроил себе выходной. — Он садится в постели. Я думал, ты придешь раньше.

— Если бы я знала, что ты приедешь, я бы поехала раньше.

— Мой папа не оставил бы тебя, ты же знаешь, как он относится к праздникам.

Он протягивает мне руку, чтобы я встала.

— Давай спать, ты, наверное, устала, — сонно предлагает он. Тебе завтра рано вставать.

Он снимает с меня кожаную куртку и нагибается, чтобы снять туфли, от чего мне становится только хуже.

— Ты хочешь переодеться?

Я отказываюсь, сдерживая слезы, не хочу, чтобы он видел, как я плачу без причины. Он встает, выключает свет и возвращается ко мне в постель. Мне всегда нравилось, что наши тела так идеально подходят друг другу. Он обнимает меня и целует в макушку.

— Я хочу расспросить тебя о деталях поездки, но, наверное, ты устала.

— Я не могу устать ради тебя. — Я переплетаю наши пальцы. Ты проехал четыре часа, чтобы увидеть меня, это нечестно — просто смотреть, как я сплю.

Я бы проехал двенадцать, двадцать четыре, тридцать шесть... Я бы проехал столько часов, сколько нужно, чтобы увидеть тебя, даже если это будет час или минута.

Сердце замирает, и на этот раз слезы не сдерживаются.

— Братт...

— Тише, — успокаивает он меня. Спи, завтра тебе предстоит долгий день.

По окну стучат капли, мне становится холодно, и я сворачиваюсь в клубок в его объятиях.

Что сделано, то сделано. Я не могу ничего сделать, чтобы изменить ситуацию. В этом Кристофер прав, но невозможно не чувствовать боль, когда я причиняю боль человеку, который полностью доверился мне, ожидая от меня только предательства. Человеку, который подарил мне свои мечты, страхи и тоску.

Он ничего не говорит мне, но я знаю, что он не спит. Постоянное прикосновение его пальцев к моей руке подтверждает это.

Я отключаю будильник на мобильном, пока он не зазвонил. За те три часа, что мне пришлось спать, я не сомкнула глаз. Я отдергиваю руку от Братта, готовая принять холодный душ, мне нужно, чтобы мой мозг проснулся и был активен. Я смотрю на свое отражение в зеркале в ванной: вокруг глаз полумесяцы, и начинаю волноваться, ведь личные и эмоциональные проблемы не могут мешать моей службе в качестве солдата. Это одно из многих правил FEMF. Сомнения, сожаления и боль должны быть оставлены здесь.

Братт еще спит, поэтому я быстро одеваюсь, чтобы не потревожить его. На кухне Лулу напевает одну из своих любимых песен.

— Ты сегодня рано встаешь! — Я наливаю себе чашку кофе.

— Молодой Братт здесь, и я решила, что я ему нужна. — Она предлагает мне тарелку с тостами.

Она накрашена сильнее, чем обычно: тени для век и дополнительный слой туши на ресницах.

Мне хочется верить, что ты