В плену запрета - Сара Адам

Сука!

Нахера я её толкнул? Не хотел такого исхода. Реально не хотел. Не рассчитал с дуру силы, и вот итог.

Ноги сами уносят. Тупо поднимаюсь по лестнице, лишь бы хоть куда-то подальше свалить.

— Рус, ты в порядке? — на автомате торможу, поднимая голову на источник звука. В отличие от предыдущей тёлки, эту помню. Кристина, вроде. — Ты весь в крови, — прикладывает ладошку к открытому рту, вставая около меня.

Прищурившись, вспоминаю, как этот ротик неплохо сосёт.

— В порядке, — на автомате осматриваюсь вокруг. Внутренний зверь подмечает нужное местечко, чтоб выпустить необходимый пар. Обхватываю её ладонь, и, потянув за собой, затаскиваю в женский туалет.

Оказавшись внутри, студентка молча наблюдает, как пинаю все двери в уборной, проверяя, нет ли кого кроме нас.

— Закрой на защёлку и подойди, — я конкретно на взводе, готов расхерачить всё вокруг в два счёта. Пожар в груди разрастается похлеще реального. Если не потушить, быть катастрофе. Найду этого Егора и прибью окончательно. На зону не особо хочется, но, может, хоть после отсидки батя меня зауважает.

Кристина не спрашивает, зачем приказал закрыться. Умная девочка. Слышу послушный щелчок и звук приближающихся шагов.

Брюнетка робко останавливается рядом. Повернувшись, обхватываю её шею, оставляя смазанный поцелуй на губах, чтоб умаслить и слегонца расслабить. Разворачиваю к себе спиной стройную фигуру и подталкиваю к стене.

Расстёгиваю ширинку, приспускаю брюки с боксерами. Достаю из заднего кармана презерватив, рву фольгу и, отбросив в сторону, раскатываю резинку по длине. Кристина в это время самостоятельно задирает платье и снимает колготки вместе с нижним бельём. Упирается ладонями о твёрдую поверхность, выгибает поясницу и расставляет ноги.

Довольным звериным взглядом прохожусь по шикарной картине текущей щелки.

— Шире, — командую, устраиваясь позади. Провожу членом по входу, размазывая влагу, и врываюсь в готовую киску. Она издаёт протяжный стон, стройные ноги подгибаются в коленках. — Держись, — предупреждаю, ибо церемониться не намерен.

Я трахаю Кристину жёстко, так, как надо именно мне. Не заботясь о чувствах и состоянии тела, которое использую.

Надо выпустить пар.

Нет, надо было вчера именно так нагнуть кудрявую бестию, с которой возился и обхаживал. Выебать и забыть. Но я ж бля великодушен. Не стал насиловать упирающегося ангелочка, хотя яйца готовы были лопнуть.

Каков итог? Эта сучка прискакала на меня с оскорблениями. На меня, бля. Требовала отпустить своего дружбана. Вы, нахер, кто такие оба?

А этот шаромыга, походу, страх потерял, припёрся требовать оставить её в покое.

Ничё.

Один жёстко отпизжен, а с этой сучкой я ещё разберусь. Пусть подождёт.

Кристина взвывает от бешеного напора, из-за злобных мыслей вколачиваюсь в девушку беспощадно. Зажимаю её рот рукой, чтобы не выла на весь универ. В какой-то момент она даже пытается оттолкнуть меня и прекратить это, на что получает жёсткий шлепок и приказ не рыпаться.

Бурно кончив в резинку, желаемого удовлетворения не получаю. Не ту хотел бы натянуть, ой не ту.

Выпускаю дрожащую Крис из тисков, снимаю использованный презик, завязываю в узел и выкидываю в мусорное ведро.

Спокойно натягиваю брюки, застёгиваю ширинку. Слегка отпустило, но это на время. Не успокоюсь, пока не подомну под себя белобрысую.

Из помещения выхожу, не взглянув на Кристину. Зачем? Оба понимаем, что кроме секса между нами ничего быть не может. Благодарить тоже не стану. Если б сама не хотела, добровольно не подставила бы.

Билась бы, отбивалась, кричала, звала о помощи, как это делала Лизавета.

Может, именно это и цепануло в ней так сильно?

Будем откровенны, у меня чердак едет от одной мысли о недоступной первокурснице.

Вчера в тачке она была не такая уж и недоступная. Пробил-таки напускную броню. Блондиночка уже самостоятельно от меня течёт, дело осталось за малым. Дожму и глазом не моргну.

Лиза считает себя главной в нашей игре, наивно думая, что если ей удалось увильнуть однажды, то так будет всегда. Но девчонка не подозревает, что этим делает себе хуже. Не замечает, как с каждым разом всё сильнее и сильнее ведётся, поддаваясь. Ещё чутка, и добровольно раздвинет.

А потом меня отпустит. Поимею и забуду.

Покинув здание универа, уже более расслабленно иду на парковку, попутно набирая отцу.

— Сын? — звоню я старику крайне редко, поэтому берёт трубку со второго гудка. Походу думает, что в полной заднице, раз соизволил связаться.

— Бать, ты походу прав был, — начинаю издалека. — Пора мне повзрослеть и ответственность за свою жизнь взять.

— Обрюхатил кого-то? — прочищает горло, уточняя ровным тоном. Уверен, он там сейчас жёстко напрягся от возможности стать дедом.

В другой ситуации я б угарнул с его реакции, но щас чё-то не до смеха.

— Пока нет, — открываю дверь и прыгаю в тачку. — Я тут пораскинул. На днях в общагу решил съехать. Не хочу убивать время на дорогу в универ.

— Отдельно жить хочешь? — сразу смекает, чё к чему.

— Типа того, — завожу мотор и откидываюсь на сидении бэхи.

— Хорошо. Ты можешь вернуться в свою квартиру в центре. Про мать не забывай, заезжай и звони. И не устраивай там притон, — подумав, решает вернуть мне отобранную в прошлом году за плохое поведение хату.

— Не, я именно в общагу хочу. Простой жизни увижу, как ты и мечтал, — подкалываю родителя за упрёки в том, что живу на всём готовеньком.

— Я на пару-тройку дней по делам уезжаю. Как вернусь, обговорим. По квартире тогда отбой, мать одну в эти дни не оставляй. И да, мне уже позвонили и сообщили о твоём подвиге. Это тоже обсудим, — отрезает и кладёт трубку, не удосужившись попрощаться.

Ну что ж, начало положено.

Дьявольский план в моей голове начинает реализовываться.

Готовься, Лизавета.

Лиза

— Что ты здесь делаешь? — сглатываю ком в горле, стараясь не подавать вида от испытываемого ужаса.

Соседка. Он назвал меня соседкой!

Пожалуйста, хоть бы это не Князев с утра заехал на наш этаж!

— Живу, — произносит расслабленно, вальяжно облокачивается на дверной косяк и складывает руки на груди в хозяйской позе. Костяшки его пальцев разодраны, но уже заживают. Разбитая в углу нижняя губа и фингал под глазом тоже приобретают жёлто-фиолетовые оттенки. — Рада, Кудрявая? — ухмыляется, осматривает меня с головы до ног, задерживая