Не Платонические отношения - Яна Ланская

Когда Платон принимается намыливать меня, чувствую знакомую огненную бурю внизу живота и даю ему довести меня до ещё одного оргазма.

У меня уже чувствительность на пределе, часто мне больно, но я не могу отказать себе в удовольствии. Я зависима от него. Платон — моя основная потребность.

Он ходит по ванной абсолютно голый, я обнажённая сушу волосы, понимаю, что за этот месяц мы стали ближе некуда. Но это всего лишь физика или, как он высокопарно называет секс, «не платоническими отношениями», а по факту он даже не знает, как меня зовут. Смотрю на светильник, закусываю изнутри щёки и стараюсь не разрыдаться, стараюсь прогнать эту мучительную правду из своей головы и не портить последний совместный час.

— Тош! Дай мне свою футболку и кофту, пожалуйста. Мне нужен твой запах.

— Нет, — категорично отказывает.

— Нет?

— Мадемуазель, хотите мою футболку, предложите что-то взамен, — говорит на полном серьёзе, и я не сразу догоняю, что он шутит.

— Например?

— Например, мадемуазель может отдать мне своё бельё.

— У меня одни, — заливаюсь румянцем. — Ты что? Как я домой поеду?

— Без трусов, но с моей футболкой.

— Извращенец Мгимошный! — Кидаю в Платона свои трусики, закрываю от стыда лицо руками и смеюсь.

— Развратница Ранхигсная! — Подбегает ко мне и начинает чмокать каждый попавшийся под его губы участок моей кожи.

Чувствую, как эйфория разбегается пузырьками по всему телу, меня накрывает такой смесью гормонов, что мой смех становится почти истеричным. Как же я с ним счастлива…

Переплетаем пальцы в такси и молчим. Кладу голову ему на плечо и прокручиваю в голове его план. Дважды в день фейстайм. В семь утра и в десять вечера. Переписываться можно чаще. Фотографии, видео, голосовые. Он даже обещал прислать мне открытку и настоящее письмо. Улыбаюсь, фантазируя, как это романтично, и представляю, как читаю бумагу, которая пахнет им. Наверняка у него очень красивый почерк.

— Пупс! — Нежно зовёт.

— А? — Улыбаюсь ему и хочу поцеловать.

— Люблю тебя! Ты не забыла?

— Не забыла, — смущаюсь и забираюсь руками к нему под куртку. — Можно я тебя поцелую?

— Нужно!

По телу разбегаются больнючие мурашки, и я жадно обмениваюсь с Платоном слюной, запахом и вкусом. Хочу сохранить его в себе.

Такси останавливается у заезда на территорию моего дома, и меня начинает колотить от мысли о расставании.

— Можно я тебя до аэропорта провожу? Пожалуйста! — Платон сразу запретил, но я понимаю, что не могу сейчас просто выйти из машины.

— Пупс, ну мы же договорились. Я не люблю прощания. Я не хочу с тобой прощаться. Просто стажировка, — Платон замечает, как у меня начинает дрожать губа, и притягивает меня к себе. — Лап, ну пожалуйста! Ну не мучай меня! Всё! Иди! Я тебя люблю! Уже скучаю!

— Тош! — Всё, что могу сказать. Голос дрожит. Крепко-крепко его обнимаю и выбегаю из машины.

Залетаю в подъезд, в лифте держусь, но как только оказываюсь одна дома, срываю с себя куртку, сбрасываю ботинки, ложусь на пол и реву. Он всего лишь улетел, а мне кажется, что у меня забрали свет.

Глава 28

Утром выхожу из дома, не позавтракав. Не знаю, что со мной случилось, но после отъезда Платона я чувствую своё одиночество настолько остро, что постоянно стремлюсь оказаться на людях.

В кофейне ЖК сегодня аншлаг, и, доедая свою запеканку, понимаю, что опаздываю. Я предпочитаю ходить в академию пешком, но сегодня придётся проехать на автобусе. Открываю карты, чтобы посмотреть расписание, и с досадой отмечаю, что проспект Вернадского бордовый. И полоса для транспорта ситуацию не спасает, придётся бежать.

Взмыленная залетаю в главный корпус, сдаю пальто и несусь по лестнице на эконометрику.

— Алинчик, опаздываешь? — Слышу приторный голос и узнаю Нику.

— Засиделась в кофейне, ага. Привет! — Здороваюсь с новой знакомой на бегу.

— Как у тебя дела? Как там Платоша?

— Ника, извини, я очень опаздываю. Препод на эконометрике строгий.

— Ермолин? Да, знаю… Беги. Аль, после второй приходи в «Птички», — кричит вдогонку.

— Если успею!

Ника очень милая и дружелюбная, но как же я себя паршиво чувствую, когда вру друзьям Платона.

Из-за моей болезни у меня отставание по баллам, и я стараюсь заработать их на каждой дисциплине, поэтому, когда у меня на английском начинает разрываться телефон от уведомлений, я раздраженно его переворачиваю, заметив, что гудит чат буржуев.

По завершению второй пары открываю чат и быстро читаю все сообщения. С удивлением замечаю, что меня даже упомянули.

— Алин, что тебе заказать? — Пишет Влад.

— Что там у тебя? — Заглядывает Ася мне за плечо.

— Ничего, просто будущий президент спрашивает, что мне на завтрак в «Птичках» взять, — подкалываю одногруппницу.

— Ты идёшь на перерыве в «Птички» с друзьями Платона?

— Да, позвали. Но я ещё не ответила.

— Иди! — Подталкивает меня в спину Ася. — Я с Иришей поем.

С стеснением и одновременно радостью захожу в кафе и ищу глазами друзей Платона. Быстро выделяю великана Влада и направляюсь к своей новой компании. Они сдержали своё слово и действительно за мной «присматривают».

На пустом месте уже стоит мой кофе и круассан. Вот это сервис…

— Всем привет! — улыбаюсь ребятам и занимаю своё кресло. Чувствую неловкость среди парочек, но Ника сразу же обрушивается на меня с вопросами про Платона, и я рассказываю, как он устроился.

Парням, наверное, не очень интересно слушать наши девичьи разговоры о том, кто как скучает, и они переводят тему в обсуждение политики. Сегодняшнее собрание им интереснее, и я с радостью включаюсь. Обсуждать свои эмоции мне не очень хочется.

Слушаю с интересом рассуждения и предположения Влада и замечаю за его спиной Серёжу Зотова, надвигающегося ровно на нас. Слова Ананьевского заглушаются стуком моего сердца, и у меня от нервов пересыхает во рту. Он начинает мне махать и улыбаться, и понимаю, что всё пропало.

— Что за додик? — Строго спрашивает Эльдар, сидящий рядом со мной, и одаривает моего одноклассника таким взглядом, что тот меняет траекторию на сто восемьдесят градусов и покидает кофейню.

— Без понятия, — оправдывается Ника, и я выдыхаю. Господи…