Эластичные сердца - Клэр Контрерас

— Я была немного шокирована, когда Коринн позвонила мне, чтобы отменить нашу сегодняшнюю встречу, и мне не нравилась мысль о том, что через несколько дней мой адвокат будет не в лучшей форме, так что...

Она пожала плечами и снова подняла пакет, ставя его на кухонную стойку.

— Спасибо, это очень мило, — прохрипел я едва слышно.

Это было чертовски мило с её стороны.

— Где тарелки? — спросила она. Я указал на шкаф позади неё. — А ложки? — Я указал на ящик рядом со мной. — И, — она ещё раз огляделась, — я нашла салфетки, — она улыбнулась мне. — Хорошо, ваше величество, иди приляг. Я сейчас подойду.

Я застонал и сделал, как мне сказали, вернулся в свою гостиную и вытянул ноги. Я накрылся пледом «Чарджерс», который Эстель и Оливер подарили мне на день рождения в прошлом году, и закрыл глаза. Я слегка вздрогнул, почувствовав на лбу холодную ткань, и резко открыл глаза: рядом с моим лицом были встревоженные глаза Николь.

— Это приятно, — сказал я, застонав.

Я попытался улыбнуться, но не был уверен, что мои губы меня слушаются.

— Твой суп остывает, — прошептала она.

Я попытался сесть, но у меня ничего не получалось, а потом я почувствовал, как её руки пролезли под меня, и услышал, как она застонала, поднимая меня.

— Ты такая сильная, — произнёс я и невольно улыбнулся, услышав её смех.

— Я стараюсь, — она наклонилась, чтобы взять тарелку с супом, и села рядом со мной. — Открой рот.

— Ты собираешься меня кормить?

Не знаю, почему я был так поражён её жестом.

— Не похоже, чтобы ты был в состоянии сам поесть. Или ты хочешь, чтобы я позвонила твоему зятю и попросила его поставить тебе капельницу?

Я широко раскрыл глаза. Она знала, что я ненавижу уколы? Я говорил ей об этом раньше? Я нахмурился и спросил её. Она засмеялась.

— Я не знала, но теперь рада, что знаю.

— Не вздумай, — сказал я, открывая рот, чтобы съесть супа. Я закрыл глаза. Это было очень вкусно. — Ты его приготовила?

— Вкусно?

Я встретился с ней взглядом.

— Ты приготовила или нет?

Она улыбнулась и скормила мне ещё ложку.

— Это зависит от того, вкусно или нет.

— Лучше, чем просто хорошо.

— Ну, его приготовила не я, — сказала она, смеясь. — А моя старая экономка, Амелия.

Я кивнул, проглатывая суп.

— Ну, передай Амелии, что, возможно, я захочу на ней жениться.

Николь нахмурилась, моргая и не отрывая взгляда от супа.

— Не уверена, что мне это нравится, — сказала она.

— Почему? — спросил я, открывая рот для очередной ложки.

— Я думала, ты не веришь в брак.

Я нахмурился.

— Я никогда этого не говорил.

Приподняв бровь, она посмотрела на меня с явным вызовом.

— Ну да, может и сказал, но в двадцать пять лет я был не самым разумным человеком. Со временем люди меняются

— Не особо, — прошептала она.

— Ты изменилась, — сказал я. — Но ты права, не так уж сильно. На днях ты была готова позволить мне забраться на тебя дома у моей сестры.

Она улыбнулась.

— Даже если бы я была готова позволить тебе сделать это там — а я не была готова, — ты бы всё равно этого не сделал. — Она помолчала. — Так что, похоже, люди всё-таки меняются. Двадцатипятилетний Виктор сделал бы это где угодно, по моей просьбе.

— Как я уже говорил, двадцатипятилетний Виктор был полным идиотом.

— Зато ты был довольно сексуален.

— По-прежнему так, — сказал я.

Она покачала головой.

— Думаю, эта лихорадка сказывается на тебе.

Я рассмеялся, но резко остановился, потому что стало больно. Я закрыл глаза, пока Николь встала и взяла тарелку с супом, чтобы отнести её на кухню. Я слышал плеск воды за спиной, но даже не смог сказать ей, чтобы она не мыла тарелку. Когда снова почувствовал её присутствие рядом, я открыл глаза. В руке она держала стакан апельсинового сока.

— Выпей это, — сказала она. — А потом, будь добр, встань и прими душ.

Я застонал.

— Ты что, намекаешь, что от меня воняет?

— Нет.

— Ты так пытаешься меня раздеть?

Она попыталась сдержать смех, сжав губы.

— Нет.

— Хочешь затащить меня в душ и воспользоваться моментом? Ведь из-за того, что я сейчас такой слабый, тебе придётся меня мыть?

Она рассмеялась.

— Нет.

Я поднял на неё взгляд. Она была чертовски красива. Я не особо обратил внимание на красное платье, которое было на ней надето, и на то, как оно облегало её бёдра, подчёркивая тонкую талию. Я не заметил, что она распустила волосы — и как они ниспадали на плечи, частично прикрывая грудь.

— Ты такая чертовски красивая, — сказал я, прежде чем успел остановиться.

Её глаза слегка расширились. Она села напротив меня, поставив стакан себе на колени. По тому, как оранжевая жидкость двигалась в стакане, я понял, что её руки дрожат.

— Спасибо, — прошептала она.

— Я недостаточно часто тебе это говорю, но это так. Я недостаточно часто тебе это говорил, — сказал я. — Раньше, я имею в виду. До того, как оттолкнул тебя, и ты вышла замуж за этого долбаного козла. Я должен был говорить тебе, какая ты красивая.

— Виктор, — прошептала она, — просто... выпей это.

Голова кружилась, казалось, в любой момент я снова могу потерять сознание. Виной тому точно был «Найквил»11.

— Я говорю тебе это не потому, что под кайфом, — сказал я. — Я не он. — Не то чтобы я знал, каким он бывает под действием наркотиков, но я почувствовал необходимость добавить это. — Ты мне нравилась, Николь. Очень нравилась.

— До? — спросила она тихим голосом.

Я кивнул. До, во время, после. Она мне очень нравилась.

— Но твой отец был моим начальником, и я не мог... — Я зевнул. — Не мог так рисковать.

— Я знаю. Приоритеты, — сказала она и улыбнулась.

Она не казалась расстроенной этим признанием. Я и не ждал, что она расстроится.

Николь никогда не видела во мне своего потерянного возлюбленного. Она была