Внимание, разряд - Александра Сергеевна Седова

Что же касается Акмаля, то я люблю его, только когда он рядом. Стоит парню исчезнуть, стать недосягаемым взгляду — все чувства спадают, как пелена. На смену страсти приходит холодный рассудок. На смену любви — страх будущего рядом с ним.

Сегодня день моего рождения. Праздник выпал на рабочую смену, поэтому я со счастливой улыбкой радуюсь новому дню и бегу на подстанцию, где меня встречают бурными поздравлениями.

Коллеги обнимают, дарят конфеты, шоколадки. Санька, пользуясь случаем, без стеснения вручил веточку лилии с тремя белыми цветами.

— Лилии, конечно, красивые, но от них голова болит! — вздыхает Вера Андреевна. — Саша, лучше бы розы подарил. Или гвоздики.

— А мне нравится, — вступаю на защиту парнишки, посылая ему улыбку. — И голова у меня от них не болит!

Ставлю цветок в дежурную, помутневшую от времени вазу, иду на улицу к машине.

У кареты Андрей курит. Улыбается, коробочку конфет протягивает, за плечи встряхивает:

— С днюхой, Ритка! Чтобы у тебя всё было, и тебе за это ничего не было! — смеётся.

Достаю из широкого кармана первую попавшуюся шоколадку, ему в ответ протягиваю:

— Держи, Ольге передай.

Мне столько шоколада подарили, что придётся раздавать соседям — так как я столько сладкого не съем.

После обмена сладостями запрыгиваем в машину. Начинаем утро чаем из Андрюхиного термоса с моими подарками.

Вызов прилетает: «Девушка, 19 лет, попытка суицида, перерезаны вены».

Свет, музыка — погнали.

Пока едем, слышу, как операторы с другими бригадами переговариваются. Произошёл взрыв котла на швейной фабрике, пожар, много пострадавших — на место происшествия отправляют все бригады.

Поджилки трясутся от желания немедленно ехать туда. Но сперва — девушка.

Быстрее ветра залетаем с Санькой в квартиру. Торопимся оба: понимаем, что на пожаре помощь требуется незамедлительно.

Дверь открывает парень, юный совсем, зелёный. В глазах — усталость, граничащая с дикостью. В прихожей — собранный чемодан с вещами.

Картина ясна как божий день: он решил уйти, она сразу за бритву.

Девушка в комнате на кровати стонет — спектакль разыгрывает. Почему спектакль? Потому что я видела тех, кто реально с жизнью прощался, — и она на них не похожа. Тут суицидом и не пахнет! Так, кожу порезала. Полоснула для вида. Попытка удержать внимание парня. Розыгрыш. Спектакль одного актёра. А там — пожар…

— Помогите, я умираю! — плачет девчонка. — Всё из-за него! Это он виноват! Скажите ему, что я умираю!

Осматриваю порез на запястье. Даже зашивать не надо — поверхностное повреждение, не затрагивающее глубокие слои кожи и сосуды.

— С вами всё хорошо, — заявляю уверенно, снимая перчатки. — Могу предложить укол седативного препарата для снятия эмоционального напряжения.

Голос звучит холодно и раздражённо, потому что человеческие чувства в груди оживают, трещат по швам сшитой из лоскутов души: нужно ехать туда, где моя помощь реально нужна. А я здесь… Как нянька!

Парень, стоя в дверном проёме, громко усмехается, крутит пальцем у виска, посылая взглядом свою девушку. Та в ответ ещё сильнее ревёт.

— Вы хотите моей смерти?! — орёт на меня. — Вы врачи, вы клятву давали! Я умираю! У меня кровотечение! Вы обязаны мне помочь! Мне нужно в больницу!

— Обязательно, — киваю. — Санька, вызывай бригаду неотложной помощи.

Девушка тут же затихла. Её парень замер, с интересом наблюдая за происходящим драмтеатром.

— Зачем неотложка? — шепчет испуганно пациентка.

— Все пациенты с попыткой суицида направляются на психиатрическое освидетельствование для оценки психического состояния и определения необходимости стационарной помощи. А вы ведёте себя возбуждённо: кричите, находитесь в состоянии истерики, не даёте поставить укол седативного. — Стараюсь говорить строго, без эмоций, но всё же выходит с нажимом. — Так что? — придавливаю её взглядом. — Едем на освидетельствование?

— Нет, — приходит в себя моментально.

— Тогда распишитесь в акте оказания медицинской помощи, и до свидания! — Киваю Саньке, чтобы дал ей акт на подпись, а сама уже бегу к входной двери.

Санька догоняет у машины. Перекурить хочет, как всегда после вызова, но в карету прыгает. Нервничает.

Свет, музыка — погнали к швейной фабрике.

Подъехать ближе невозможно из-за пожарных машин и уже оккупировавших территорию автомобилей скорой медицинской помощи.

Столб серого дыма из-за ветра рассеивается сразу над крышей, стелится по улице, разъедает глаза свидетелям.

Вижу знакомые кудри под пожарной каской на затылке. Бегу к Игорю. Мы познакомились примерно год назад на совместном вызове.

— Игореш, что там? — подбегаю.

— Ещё не всех эвакуировали, — отвечает, надевая противогаз. — Рит, сиди здесь! Вашим приказано оказывать помощь тем, кого выводят, — бубнит через противогаз и срывается внутрь горящего здания.

Языки пламени с голодом лижут его костюм, пытаются укусить, проникнуть под огнеупорную ткань, коснуться кожи или хотя бы опалить волосы. К слову, у Игоря ресницы и брови уже не растут: несколько раз опалял лицо в огне — после этого перестали расти. Но, несмотря на эту внешнюю особенность, парень довольно симпатичный, крепкий, обаятельный.

Наши караулят у ворот. Хватают первых раненых, оказывают первую помощь, увозят. Работают слаженно — алгоритм действий, подкреплённый опытом.

— О, Ритка, привет, — друг Игоря здоровается. — Смотри не лезь! — предупреждает строго и следом за товарищем устремляется в адское пламя, рискуя собственной жизнью ради спасения других.

Слишком хорошо меня знают?

Не собираюсь я в пекло. Устав знаю не хуже них.

Переминаюсь с ноги на ногу, ловлю носом сигаретный дым от Саньки, что рядом стоит.

— Помогите! — истошный вопль, летящий с торца швейной фабрики, выключает сознание.

Бросаю взгляд в сторону звука и вижу женщину в обгоревших лохмотьях, ползущую по снегу у горящей стены.

Лечу к ней — на территорию, под летящие искры.

— Рита! — орёт Санька на удивление мужским, крепким голосом и следом за мной бросается.

У женщины — болевой шок. Увидев врачей, она расслабилась, перестала ползти, но ещё в сознании. Трясётся — но не от холода, а от боли.

Обгоревшие чёрные лохмотья, местами прикипевшие к коже, покрывают только часть тела. Синтетика, чёрт её дери! На уроках ОБЖ ведь учили, что в случае пожара необходимо снять с себя синтетические вещи: они раскаляются, плавятся, как пластик.

Злюсь на то, что уроки по выживанию никто никогда всерьёз не воспринимает: все думают, что это никогда в жизни не пригодится.

Выполняю первые пункты алгоритма: надеваю на лицо женщины кислородную маску, ставлю укол анальгетика, отправляю Саньку за носилками. Я прямо здесь ей помощь не окажу — нужно в машину и везти в ожоговый центр.

Она держит меня за руку, как за спасательный круг, словно боится, что