Внимание, разряд - Александра Сергеевна Седова

class="p1">Здесь похоронены мои родители и сын. Здесь, в этом городе, — вся моя жизнь. Я не стану сбегать и прятаться: от своего прошлого всё равно не скрыться. А будущего нет, это только иллюзия. Есть только здесь и сейчас.

Мне приятна забота Фёдора — в этом есть что-то отцовское, то, чего мне так не хватает с тех пор, как папы не стало. Но я справлюсь сама, без его советов.

У машины курят Андрей и Санька. Я рада их видеть, рада этому дню, рада работе, в которой могу забыть о собственной жизни.

Санька, не сдержавшись, обнимает меня за плечи, приветствуя.

— Рита, рад, что ты с нами, — давит искреннюю улыбку.

Тепло от неё становится, как под лучами тёплого солнышка летом.

Андрей тоже улыбается. Окурок выкидывает в снег, открывает дверь кареты:

— Прошу, — руку подаёт, помогает взобраться. И идет за руль, отъезжает от подстанции.

С такими почестями меня ещё не встречали на работе. Приятно!

— Рит, это тебе, — Санька протягивает мою любимую шоколадку. Упаковка помятая — очевидно, носил её в кармане куртки, пока меня не было, ждал встречи.

— Спасибо, Санька! — принимаю презент и тут же открываю. Делю шоколад на нас троих.

Андрей с переднего сиденья, держа руль одной рукой, протягивает в окно небольшой термос с чаем:

— Жена заварила, с чабрецом!

— Ну что за роскошество! У нас сегодня праздник! — смеюсь.

Есть шоколад в машине, пить чай с чабрецом, заваренный заботливой женой Андрея, находиться в кругу таких посторонних — и таких близких по духу людей — кайф, от которого невозможно отказаться.

Рация трещит. Сквозь шипение пробивается голос оператора:

— Четвёртая бригада, ответьте.

— На связи, — зажимаю кнопку, когда говорю, и сразу отпускаю.

— Вы на Ленинском?

— Да.

— На соседней улице женщина рожает. Вызов примите?

— Наташа, я роды не принимала ни разу!

— Рита, остальные бригады далеко, не доедут. Придётся тебе. Как поняли?

— Поняла, жду адрес.

Планшет оповещает о новом вызове.

Свет, музыка — погнали.

Руки не дрожат, но внутри всё трясётся. Надеюсь, удастся довезти роженицу до роддома и сдать в руки профессиональным акушерам. Пока едем вспоминаю все из курса по акушерству, все картинки, видео, лекции.

Внутри — паника, а снаружи — ледяное спокойствие. Проверяю укладку в чемодане, проверяю работу необходимых приборов, которые могут потребоваться.

— Рит, это за тобой? — спрашивает в окно Андрей.

— Кто?

— Позади едут, от самой подстанции. Два чёрных гелика.

Их только не хватало!

Тормозить нельзя — каждая минута на счету.

— Прижимают?

— Да нет, на хвосте сидят.

— Тогда не обращай внимания.

Приехали к жилому комплексу — новому, только построенному. Он состоит из шести высотных домов, ограждённых забором, со своей парковой территорией. А вот к нужному дому не подъехать: весь двор запаркован.

Выхожу на улицу, Санька — за мной.

Беременная девушка с сумкой уже ждёт у подъезда.

— Пройдёмте в машину. — говорю, подходя ближе.

— Да, сейчас, — отвечает она и сжимается вся, дышит носом, вопит от боли, пытаясь взять себя в руки.

На штанах проступает кровь.

Идти метров триста — она не дойдёт сама.

— Санька, давай за носилками!

— Проблемы? — бугай в чёрном прикиде подходит — один из тех, кто на гелике преследовал.

— Носилки нужно подогнать, — отвечаю. — Скорая проехать не может.

— Сейчас подъедет, — бросает уверенно и уходит.

Девушка на моих глазах готова упасть в обморок. Слабый болевой порог. Только этого мне не хватало! Укладываю её на спину прямо на крыльце, достаю аммиак из чемодана.

Слышу грохот, взрыв бьющихся стёкол и вой сигнализации. Гелик таранит припаркованные автомобили, сдвигает их в сторону, освобождая проезд для скорой.

Андрей в шоке сидит за рулём, подъезжает прямо к подъезду.

— Чем-то ещё могу помочь? — возвращается охранник.

— У вас проблемы будут, — киваю на побитые машины, орущие сигнализацией.

— Это не проблемы, Рита, — отвечает уверенно.

— Девушку на носилки помоги уложить, только аккуратно! — командую.

Санька подгоняет носилки. Они вдвоём с охранником осторожно перекладывают роженицу. Грузят в машину.

Залезаю к ней. Санька за мной, дверь захлопывает.

— Андрюха, погнали! — ору.

Это код, сигнал для водителя — и самые страшные слова. Когда звучит «погнали», значит, ехать нужно быстро, нарушая правила, любыми путями.

Андрей давит на газ, включает музыку и свет.

Санька расстёгивает куртку девушки, пока я привожу её в чувства, проверяя уровень сознания по шкале AVPU.

— Штаны тоже снимай, — командую чётко, не теряя ни секунды.

Он действует оперативно: стягивает брюки вместе с нижним бельём, обеспечивая свободный доступ для осмотра.

Провожу акушерское обследование: пальпация живота, оценка частоты и интенсивности схваток. Смотрю на монитор КТГ — картина однозначная: гипертоническая дисфункция матки, регулярные потуги. По всем признакам — роды начнутся здесь и сейчас, как пить дать, до роддома не доедем.

Девушка только пришла в себя — и тут же срывается в крик от боли, снова теряет сознание. Проверяю давление.

— Раскрытие полное, — констатирую, ощупывая шейку матки. — Нужно тужиться, а она в себя прийти не может…

Давай, милая, пожалуйста! Стараюсь вернуть её в реальность при помощи аммиака.

Быстро разворачиваю мобильный акушерский набор, подключаю к аппарату неинвазивного мониторинга, устанавливаю катетер, вливаю физраствор для циркуляции крови и спазмолитик.

Роженица постепенно приходит в себя, но остаётся крайне ослабленной. Смотрю на монитор, по показателям близится гипоксия плода. Действовать нужно немедленно.

Впереди на дороге — затор. Слышу треск: Андрей пытается прогнать с полосы автомобили, но несколько водителей будто застыли, не понимая, куда съехать.

— Давай, милая, делаем глубокий вдох и тужимся! — настойчиво, но спокойно говорю девушке, сидя у её согнутых коленей.

Санька держит её за руку, внимательно мониторит показатели на портативном мониторе: ЧСС, сатурацию, АД.

Из гелика выходит охрана, окружает машины, тормозящие движение. Быстрые, чёткие команды на их языке — и водители тут же находят, куда съехать, прижимаются к соседней полосе, освобождая путь.

Нужно будет спасибо сказать. Понять бы еще, кому из братьев.

Роженица в сознании, потеет, кричит от боли. Я потеют вместе с ней, невольно вспоминаю собственные схватки.

— Давай, миленькая, на счет три, тужимся! Раз, два, три! — кричу громко, чтобы она слышала мой голос сквозь свои крики.

Кивает зажмурившись, Саньку за руку держит.

Первая потуга — и вот уже видна головка. Не манекен с учебных занятий, а живая жизнь, настоящее чудо!

Мы втроём работаем как единый механизм: я направляю потуги, Санька поддерживает роженицу, следит за показателями, Андрей держит связь с диспетчером. Тужимся, все втроем. Кажется, что даже Андрей за рулем дышит вместе с нами и тужится. Поддерживаем мамочку — и наконец-то рождается ребёнок.

— Приехали! — орёт Андрей.

Плацентой займутся врачи