Ненавижу тебя, Валентин! - Катерина Пелевина

оставила возле двери… Кое-как вытолкнула, я… — я пытаюсь собраться с мыслями, вспомнить всё до мельчайших деталей. — Он хотел зайти… Я оттолкнула… Думала о тебе перед сном… Сняла платье и легла спать, я… Я даже написать тебе не смогла… Голова кружилась…

— Ты так много выпила? Нахрена? — в его голосе звучит боль, смешанная с гневом.

— Нет… Дём… Я всего три бокала выпила… Я не знаю… — голос дрожит, слёзы подступают к глазам.

И тут меня прорывает. Я начинаю рыдать — громко, судорожно, задыхаясь между всхлипами. Тело трясёт так сильно, что я едва сижу на месте. Всё внутри горит от стыда, от боли, от осознания, как это выглядит со стороны.

Демьян на мгновение замирает, потом пододвигается ближе и обнимает меня. Его руки тёплые, знакомые, и от этого становится ещё больнее. Я цепляюсь за него, как за последнюю опору в этом шатком мире. За его запах… За то, что к нему чувствую, но он весь каменный при этом…

— У тебя с ним… У тебя… — он не договаривает, но я понимаю вопрос. Его глаза ищут правду в моём взгляде, и я не могу отвести их.

Сердце колотится так громко, что, кажется, он может услышать его биение. Я молчу несколько долгих секунд, собираясь с силами.

— Я не помню… — отвечаю ему еле слышно, с болью в голосе. — Я правда не помню… Но… Я не думаю, что что-то было. Я бы почувствовала, наверное, я бы… — я замолкаю, не в силах закончить фразу.

Он резко встаёт с кровати, отрывает от себя мои руки. Я чувствую, как его тепло уходит, оставляя после себя ледяную пустоту.

— Демьян, нет! — кричу я, протягивая к нему руки. — Послушай меня, пожалуйста… Я не хотела… Дёма!

Но он уже идёт к двери. Его шаги звучат глухо, но отчётливо… Каждый будто бьёт по нервам. Он останавливается на секунду, будто хочет что-то сказать, но передумывает. Хлопает дверью — звук отдаётся в моей голове, как выстрел.

Я остаюсь одна. Рыдаю на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Слезы текут по щекам, капают на простыни. В ушах до сих пор стоит этот звук — хлопок двери. Он звучит снова и снова, эхом отдаваясь в сознании.

«Почему всё так вышло? — думаю я, сжимая пальцами край подушки. — За что?! Я вообще этого не хотела… Какого чёрта… Неужели Паша реально мной воспользовался?!».

Пытаюсь вспомнить вчерашний вечер: ресторан, вино, его настойчивость… Я действительно оттолкнула его у двери. Помню, как стояла, прислонившись к стене, и пыталась отдышаться. Помню, как думала о Демьяне перед сном, о том, как хотела ему позвонить... Как сняла платье, легла в постель и закрыла глаза, надеясь, что сон принесёт облегчение…

Что могло случиться дальше, я не представляю. Потому что просто не помню — я спала… И если секс с Демьяном я ощущала всеми фибрами своей души и тела, но сейчас я помню только сладкий сон о том, как мы с ним занимались любовью… На утро я бы подумала, что именно так и разделась… Похмелье долбит в груди… Но ощущений каких-то вмешательств у меня нет. Секс ведь ощущается, правда? Нельзя просто не заметить… На простыни ничего нет. Другим мужчиной тут не пахнет… Тогда какого же чёрта… И зачем он ему это скинул?! Подлый гадкий трус… Выглядит как подстава…

Но теперь Демьян ушёл.

Я еле поднимаюсь с кровати, накинув на себя халат, подхожу к окну. За стеклом — серый питерский день, дождь, стекающий по стеклу. Всё вокруг кажется таким же серым и безнадёжным, как моё состояние. Он прилетел ко мне… Он прилетел за мной…

Сажусь на подоконник, обнимаю колени. Дождь за окном усиливается, капли барабанят по стеклу, словно отсчитывая секунды моего одиночества. Я закрываю глаза, пытаясь собраться с силами. Где-то глубоко внутри теплится надежда — слабая, хрупкая, но всё же надежда. Надежда на то, что мы сможем всё исправить, что ничего не было… Но ком подступает к горлу…

А потом я слышу крики, доносящиеся из коридора… Тут же спрыгиваю и на полуватных ногах несусь туда…

Глава 45

Демьян Разумовский

Я стою в номере, смотрю на Дану… Она дрожит, плачет, говорит эти слова: «Я не помню… Я правда не помню…» и внутри всё взрывается… Злость накрывает с головой, застилает глаза красной пеленой. Мне больно. Так, будто кто-то воткнул нож прямо в грудь и проворачивает его медленно, методично. Я вижу, что она напугана, что ей плохо, но остаться рядом не могу. Боюсь, что сорвусь, наговорю лишнего или, хуже того, сделаю что-то, о чём потом пожалею.

Она продолжает блеять, а я не могу с этим смириться. Я тупо не могу понять. За что, сука?! Ну нахуя…

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и выхожу из номера, громко хлопая дверью. Звук отдаётся эхом в пустой груди, будто я только что отрубил что-то важное, живое. И оставил его там в комнате…

Спускаюсь вниз, едва сдерживая себя, чтобы не разнести всё на пути. Подхожу к администратору:

— Мне нужны записи с камер наблюдения за прошлый вечер. Номер 311, — бросаю сразу же, и он хлопает глазами, глядя на меня с тревогой.

— Простите, но мы не можем… — начинает этот тип…

— Деньги решат вопрос? — я кладу на стойку несколько крупных купюр. — Сейчас. Срочно. Показывай, чел, пока я не натравил сюда полицию…

Администратор колеблется секунду, потом кивает. Мы проходим в подсобку, он запускает запись.

На экране я вижу коридор, Дана и Паша у двери её номера… Всё, как она и говорила… Она отталкивает его, жестом показывает, что не пустит. Он стоит несколько минут, будто ждёт, что она передумает... Потом достаёт из кармана ключ-карту, проводит по замку и дверь открывается. С-с-сука…

У меня скрипит челюсть. Как? Откуда у него доступ? Неужели, блядь, спиздил??? Как-то же он добыл эту копию. Уж явно не от неё… Какой же выблядок, а…

Он заходит внутрь буквально на две минуты… Выходит, ухмыляясь, держит в руке — телефон. И меня как-то немного отпускает. Если бы ебались… Он бы явно там на дольше задержался. Однако и это не унимает того факта, что я хочу разъебать ему морду. Мало того, что он подглядывал за ней спящей, так ещё возможно и раздел… Уёбок, блядь, гнусный…

— В каком номере это чучело живёт?

— Послушайте… Ну…

Я резко хватаю его за грудки.

— Ты, сука, понимаешь, что он Вашим же ключом открыл дверь от номера