Чужие звезды - Наталья Нежданова

Я собираю всё своё самообладание. Мне очень хочется спросить, не задумывался ли он, почему мы, как он выражается, до такого докатились? И какую роль сыграли в этом его соотечественники. Те, что ещё полвека назад регулярно высаживались на нашу планету и уничтожали наши посёлки. Насиловали, убивали, сжигали дома, не заботясь, есть ли кто внутри. Справедливости ради, я слышала, что некоторые из них пытались пресекать подобные бесчинства, но без особого успеха.

Кейн приходит мне на помощь и замечает, что такие разговоры не слишком уместны в присутствии женщин.

— А тебя-то как занесло на охотничий тур? — спрашивает его тен Заро. — Весь ваш клан — убеждённые пацифисты!

— Решил посмотреть, что такое Вельдин. И супруге показать.

— Не думаю, что тебе здесь понравится! Особенно в компании тех, кто покупает такие туры. Настоящие ценители охоты выбирают индивидуальные программы.

— Поживём — увидим! — отвечает Кейн.

Да уж, — думаю я, — с этим тен Заро нам однозначно лучше не пересекаться.

* * *

Будучи аристократкой, я имею доступ почти во все помещения звездолёта. Конечно же, я пользуюсь своей привилегией и исследую всё, куда могу попасть. Я добираюсь до отсека, где путешествуют обычные пассажиры. В основном это семьи различных специалистов, подписавших длительные контракты на работу на Вельдине. Там добывают много ценных ресурсов, и всегда требуются люди.

Здешние интерьеры совсем другие: унылые коридоры с голыми стенами, убогая гостиная с пластиковыми диванами. А среди всего этого неприкаянно бродят скучающие дети. Всё-таки детский организм требует активности, и сидеть целыми днями за гаджетами у них не слишком получается. Иногда они устраивают шумные игры, которые вскоре прерываются сердитыми окриками взрослых пассажиров. Пару раз я не выдерживаю и завожу с малышами какую-нибудь не слишком шумную игру. Вскоре они начинают узнавать и приветствовать меня.

Однажды во время своего исследовательского тура, который я маскирую под ежедневную фитнесс-ходьбу, я сталкиваюсь с выбежавшей мне навстречу девочкой лет пяти на вид. Я едва успеваю подхватить её под мышки, чтобы она не упала. Мы знакомимся. Её зовут Ирини. Мы долго разговариваем, наконец, она предлагает спеть мне песенку. Я с удовольствием слушаю её голос, на удивление чистый и мелодичный. На следующий день я приношу с собой свой электронный синтор и мы с Ирини усаживаемся в уголке гостиной.

Ничего себе, да у неё абсолютный слух! — изумляюсь я.

Вскоре вокруг нас собирается целая кучка заинтересовавшихся детей. В итоге мы договариваемся, что я буду приходить сюда через день, чтобы устраивать игры и петь с ними песни.

Их родители с недоумением взирают на странную аристократку, но явно рады хоть на время отдохнуть от общения с собственными отпрысками. Странно тут у них. Уже не в первый раз замечаю, что они тяготятся долгим общением со своими детьми и норовят сплавить даже совсем маленьких профессиональной няне или в какой-нибудь центр присмотра за детьми, а потом и в школу, которая начинается здесь с 6 лет.

Но Ирини — это что-то уникальное. Она мгновенно схватывает и с удовольствием повторяет практически любую мелодию. Я знакомлюсь с её мамой и говорю, что у девочки явный талант к музыке, и надо бы его развивать. Та отвечает:

— Мы же не аристократы, чтобы тратить деньги на всякую ерунду!

Я объясняю, что в будущем Ирини сможет получить профессию, связанную с музыкой, и неплохо на этом зарабатывать.

— Нам бы хоть обустроиться на новом месте! — возражает женщина. — Мебель купить, кредит взять на мобиль!

Всё это очень печально, но так уж у них устроено.

* * *

В межзвёздных перелётах полно свободного времени, и я много общаюсь с Тино. Кажется, он наш человек. Здешняя жизнь его сильно тяготит.

— Разве я виноват, что мои родители — бедные и необразованные люди? — сетует он. — Знаешь, как обидно, когда аристократы воспринимают тебя не как человека, а как обслуживающий персонал?

Я с ним полностью согласна. Общество, не дающее равных шансов каждому родившемуся в нем ребёнку — ущербно и даже преступно.

Тино рассказывает о своём печальном детстве, о непонимании родителей и травле в школе:

— Знаешь, как задолбало слышать: ты что, самый умный?

Я, в свою очередь, рассказываю ему про Нею.

— Повезло девчонке! — говорит он. — Но сколько таких сгинули, не реализовав себя в этой жизни. Ты даже не представляешь, сколько замечательных, мыслящих людей не выдерживают и плохо кончают. Кто спивается, кто подсаживается на разные вещества или деструктивные развлечения, кто просто отказывается от своей мечты и превращается в обывателя, сосредоточенного лишь на материальном.

— Но ведь можно самообразованием заниматься! — удивляюсь я. — Наконец, объединяться по интересам с единомышленниками и помогать друг другу.

— Не всё так просто! — объясняет Тино. — У нас есть понятие авторского права. И за доступ к обучающим книгам, программам, видео приходится платить.

— Ничего себе, — недоумеваю я. — Мне даже представить такое сложно.

— Не все умеют делать то, что можешь ты, да и инты у них для этого не предназначены, — подмигивает мне Кейн. — Так что нет денег — нет учёбы!

— Кроме того, — добавляет Тино, — многие сферы вообще недоступны обычным людям. Например то, чему ты нас учишь, не найти даже за деньги. Для этого нужно иметь специальный допуск.

— Но ведь то, чему я вас учу — это даже не программа лицея! — недоумеваю я. — У нас таким вещам учатся все дети, начиная с 7 лет!

— Ага, ещё один секрет вашей эффективности! — отмечает Кейн.

Глава 45

Ирини всё больше тянется ко мне, и я стараюсь навещать её каждый день. Однажды я нажимаю входной сигнал в её комнату, и слышу в ответ злобный рык, в котором разбираю бранные слова.

Мне открывает мама Ирини. Она суетливо и многословно извиняется, не поднимая на меня взгляда. Оказывается, её супруг, техник горнодобывающих агрегатов, изнурённый однообразием перелёта, пустился в загул и даже устроил дебош в баре. Теперь она жутко боится, что руководство компании, куда он направляется на работу, расторгнет с ним контракт и на них повесят гигантский долг по оплате межзвёздного путешествия. Из-за её спины выглядывает заплаканная Ирини.

— Не знаю, что с ним делать, — жалуется несчастная женщина.