Семенной - Кейтлин Морган Стунич

Сейчас она застелена мехами и шкурами, превращая тесную комнатку в одно большое мягкое гнездо. Абраксас заносит меня туда и крепко прижимает к себе, слизывая с моей щеки случайную слезу. Я даже не заметила, как она скатилась.

— Я весьма тщательно оценил стоящие перед нами проблемы, — рычит он. — Пока был на пиратском корабле с твоей сестрой-человеком, Джейн. — Оу. Он помнит, что я называла Джейн своей сестрой? Я искренне не верю, что смогу полюбить кого-то больше, чем люблю Абраксаса. Мне нужно сказать ему об этом. Сегодняшняя ночь посвящена тому, чтобы убедиться, что он это абсолютно точно понимает. — Во время путешествия сюда. Прямо сейчас. Мое желание — растерзать принца и сожрать его, но я знаю, что исход будет плачевным. Если мы хотим продолжать эту жизнь и хотим увидеть нашего ребенка, мы должны идти на жертвы.

— Ничто в этой жизни не дается даром или легко. Чтобы получить что-то стоящее, нужно отдать что-то взамен. — Я цитирую слова самого Абраксаса, и он это знает. Он одаривает меня тем, что в понимании Асписов является улыбкой.

— Я не желаю тратить впустую свое короткое время с тобой. Мы никогда не знаем, когда наше время с тем, кого мы любим, оборвется. Этот момент здесь — самый драгоценный из всех, и мы должны дорожить им.

Теперь я вся в слезах, но я не плачу. Клянусь.

Абраксас наклоняется и проводит своим длинным, гибким языком по моему рту.

Звук, похожий на шум дождя, бьет в стеклянное окно на противоположной стене, и я вздрагиваю. Страх наполняет мое горло и перехватывает дыхание, но Абраксас — такой же неопытный в космических путешествиях, как и я, — просто оглядывается, чтобы посмотреть. Крошечные метеориты, похожие на золотые искры, бьются в окно и скатываются по стеклу. Они стучат по крыше космического крейсера, и мое зрение затуманивается.

Этот корабль не внутри станции. Он просто пристыкован к ней. Дверные проемы соединены, но вокруг нас нет ничего, кроме космоса, космоса и еще раз космоса. Что, если он отсоединится? Что, если…

— Иди сюда, моя самка. — Он издает раскатистый рык, который через переводчик звучит как смешок. — Это безобидный метеоритный дождь, тебе не нужно бояться. — Он снова притягивает меня к себе, сворачиваясь клубком вокруг моего тела. Я прижимаюсь щекой к его чешуйчатой груди и закрываю глаза, поглаживая пальцами его твердый живот.

Нам о стольком еще можно было бы поговорить, столько всего нужно сказать. Но сейчас я довольна тем, что просто обнимаю его, ценю его, представляю, что мы в логове под дождем, что здесь только он и я, навсегда.

Воздух вокруг нас накаляется, и напряжение между нашими телами натягивается, дергает за струны наших сердец и побуждает к более интимным действиям, чем просто объятия. Я осторожно отстраняюсь и побуждаю Абраксаса откинуться на стену, раскинув крылья и обернув их вокруг стен комнаты. Ему здесь тесно. Он легко доминирует в этом пространстве. Поглощает его.

Я опускаюсь на колени, скользя пальцами по гладкой, плоской поверхности его паха. Он наблюдает за мной, фиолетовые спирали на его рогах, на его руках, на груди и животе согревают фиолетовым светом тусклое и ничем не примечательное место. Когда мои кончики пальцев цепляются за свободную складку кожи, я проникаю внутрь и обнаруживаю, что там скользко и влажно, а твердый бугорок толкается мне навстречу.

О боже. У меня не было возможности исследовать его тело подобным образом, и я не собираюсь упускать такой шанс. Когда я убираю руку, он рычит на меня, обхватывая мое запястье хвостом. Я не двигаюсь, ожидая, когда он меня отпустит. Проходит пара минут, в течение которых мы смотрим друг на друга в упор, прежде чем он смягчается и сдается.

— Ты хочешь взять контроль над этой встречей в свои руки? — спрашивает он меня, словно искренне сбит с толку. — У меня сложилось впечатление, что моей самке нравится, когда ее трахают.

Я сглатываю от его слов — он не ошибается — но я тоже хочу поиграть.

— Мне действительно нравится, когда меня трахают, — признаюсь я, и мои щеки заливает предательский румянец. — Но я также хочу сделать тебе приятно.

— Обещаю тебе, самка, что мне чертовски приятно, когда я вбиваю тебя в землю, когда мое семя накачивается в твое лоно, когда ты обволакиваешь своими горячими каналами мои члены. — Он тянется ко мне, но я бросаю на него предупреждающий взгляд.

Мои пальцы ныряют между ног, собирая собственную смазку — и изрядную долю его тоже — и я делаю себя скользкой, прежде чем снова дотронуться до него. Мои кончики пальцев скользят по его черному чешуйчатому телу, находя эту щель в его коже и погружаясь внутрь.

Абраксас стонет, звук настолько первобытный и настолько мужской, что он вообще не проходит через переводчик, кроме как в виде помех. Это слишком чистый звук, слишком дикий в самом лучшем смысле этого слова. Я пробыла на корабле и станции всего несколько дней, но Боже, как же я по этому скучала. Я скучала по простой, легкой, первобытной жизни Абраксаса. Секс, горячая еда, сон и теплая вода в тихом бассейне горячего источника. Это все, что ему нужно для счастья.

Подушечкой пальца я поглаживаю головку его члена, пока он не начинает толкаться в меня так сильно, что разворачивается у него внутри, раздвигая кончиком его темную кожу. Я обхватываю его левой рукой как могу, а правой дразню его член для спаривания похожим образом.

— Спорим, самка Асписа так не умеет, — самодовольно шепчу я, и он рычит в знак согласия. Одна из его рук-крыльев зарывается мне в волосы и оказывает твердое, но безболезненное давление на кожу головы.

— Никогда не беспокойся о том, что твоей человеческой природы мне недостаточно. Она привлекла меня, и она удерживает меня. Самка, ты та, встречи с которой я ждал всю жизнь. Я не выбирал в спешке или отчаянии. Я выбрал тебя, потому что ты была той самой.

На этот раз стон срывается с моих губ, сопровождаемый почти яростным выходом его члена для спаривания изнутри его тела. Мои пальцы продолжают проникать в него, обхватывая его мешочек ладонью и вытягивая его, чтобы он свисал, наполовину пустой, но быстро набухающий прямо у меня на глазах. Черт. Абраксас пиздец какой мужественный. Может быть, есть доля правды в его мысли о том, что я уже беременна, что каким-то образом его семя неуязвимо для враждебного захвата Весталис?

Метеоритный дождь продолжается, горячие угли катятся по стеклу, превращая бесконечную тьму