Семенной - Кейтлин Морган Стунич

И у Хита, и у меня хватает такта поморщиться.

— Ну да, тебя ведь недешево прокормить. — Он складывает обе руки и пару щупалец в молитвенном жесте. — Пусть Мертвые Короли благословят меня прибавкой к жалованью в будущем.

— Эй. — На мне один из поясов Хита, который я нашла в его комнате, в сочетании с портупеей, которая, как я думаю, используется для ношения пистолетов, но которая также умудряется прикрывать мою грудь. Это было лучшее, что я смогла найти, и мне показалось, что будет неплохо не быть голой на случай непредвиденных обстоятельств. И только когда Хит поворачивается, чтобы посмотреть прямо на меня, он, кажется, замечает мой наряд. Его взгляд задерживается на одежде, прежде чем неохотно подняться к моему лицу. Абраксас рычит в знак предупреждения, но я бросаю на него взгляд. — У тебя не завалялось ручки или бумаги, чтобы я могла написать записку Джейн? Или, может, телефон или планшет, чтобы записать видео?

— Ручка и бумага? — повторяет он, словно я только что попросила у него граммофон. Хит использует щупальце, чтобы надвинуть шляпу на глаза на минуту, задумавшись. — Очень редкие, очень дорогие предметы. Что касается видео? Не уверен, что нам стоит снимать Имперскую Принцессу на камеру в одежде полицейского и пахнущую сексом с Асписом.

— Видео не записывает запахи, — возражаю я, и он возвращает шляпу на место, бросая на меня взгляд.

— Может, на Земле и нет, но здесь записывает. — Он пренебрежительно машет щупальцами, пока у меня челюсть отвисает от шока. Smell-o-vision? (Прим. Пер. Обоняние и зрение — спецсистема, существующая в некоторых кинотеатрах). В прямом смысле. Честно говоря, не думаю, что это кому-то идет на пользу. — Я сгоняю обратно в книжный, посмотрю, что можно сделать. Может, сможешь написать на полях чего-нибудь? Ручку будет легче найти, чем чистые листы бумаги.

— Купи одну из двух копий «Сумерек» в человеческом отделе. Джейн это оценит. — Я уже улыбаюсь, представляя, как царапаю сообщение для своей лучшей подруги в подростковом романе про вампиров на космической станции, будучи одетой… в одежду Фалопекса. — А еще, мне очень жаль, но должна признаться, что я порылась в твоих ящиках и обнаружила твои… склонности.

Хит смотрит на ящик, на который я указываю, а затем переводит взгляд на меня. Я не знаю, как выглядит киска Фалопекса, но догадываюсь, что она не персикового цвета, как моя кожа, и не покрыта вьющимися черными волосиками. Этот парень явно предпочитает людей, не так ли?

Его глаза скользят к царапинам на полу, и губы сжимаются в тонкую линию. Его компаньона нигде не видно, что, вероятно, к лучшему. Если я нравлюсь Хиту, и его питомец реагирует на это, то Абраксас выйдет из себя. У меня такое чувство, что сейчас он едва сдерживает желание убить офицера.

— Ты задержался достаточно долго, а твои глаза задерживаются еще дольше, — голос Абраксаса — низкое, но мощное предупреждение.

Хит указывает на меня, облизывая губы, пока его глаза опускаются к моей полуприкрытой кожаным ремнем груди, а затем снова возвращаются к лицу.

— Больше не трогай мои вещи. Не открывай мои ящики. Не заглядывай в мои шкафы. Люди, срань господня, какая же от вас морока. — Он встает с очередным свистом и идет к двери, обходя Абраксаса по широкой дуге. — Я скоро вернусь.

Он быстро выходит, его ковбойские сапоги гулко стучат по металлическому полу, прежде чем двери снова закрываются.

— Он странный Присоскохвостый, — замечает Абраксас, хвостом снимая крышку с тележки. Она полна сырого мяса. Он ухмыляется. — Но я советую тебе поискать его на рынке, потому что он питает слабость к людям. Весь Джунгрюк знает это. — Еще одна пауза. — И к тому же, он единственный офицер на всей планете.

Хм. От парня, чей отец — начальник полиции, можно было бы ожидать более теплого местечка. Пытаться в одиночку навести порядок в этой адской дыре, которой является черный рынок? Это вряд ли легко. Я чувствую легкий укол сочувствия к Офицеру Хиту и желаю ему удачи в поисках жены.

Я не могу быть ею.

Даже если я ему нравлюсь в этом смысле.

В моей жизни уже есть на одного самца больше, чем мне нужно.

Я поворачиваюсь к Абраксасу. Здесь не из чего развести огонь, да и даже если бы было, вряд ли это хорошая идея. Я отказываюсь делать что-либо, что может отсоединить этот корабль от дока.

К счастью, Хит возвращается до того, как Абраксас успевает запихнуть мне в глотку сырые зобные железы.

— Держи. — Он бросает на пол копию «Сумерек», копается в подсумке на поясе в поисках ручки, а затем кладет рядом с ней бумажный пакет. — Пиши свое письмо, оставь его на моем столе и съешь свой чертов ужин. Это безопасная для людей еда, так что не волнуйся.

Я просто смотрю на него снизу вверх со своего места у бока Абраксаса, прижавшись к своему партнеру, пока он ест. Мы с копом смотрим друг на друга, и это не так, как когда я смотрю на Рюрика, но это… что-то. Как будто мы должны были бы стать друзьями в другой жизни. Наши характеры так чертовски хорошо сочетаются. У меня такое чувство, что и чувство юмора у нас тоже похоже.

— Почему ты мне помогаешь? — спрашиваю я, и даже Абраксас замирает, чтобы послушать его ответ.

Лицо Хита закрывается, принимая то холодное выражение, которое я видела, когда обвинила его в том, что он плохой коп. Ужасный поступок с моей стороны. Очевидно, он уже знал, где Коннор, и у него был план, как его забрать.

— Моя сестра, человек, о которой я тебе рассказывал. Что ж. — Он вздыхает и внезапно обматывается своими хвостами-щупальцами, словно ему нужно утешение, облако нежно-голубого цвета колышется перед его почти обнаженным телом. — У нее была младшая сестра — настоящая сестра, — которую я не смог спасти, потому что следовал правилам и протоколам. — Хит становится ярко-розовым, неоновым. Он заставляет себя улыбнуться мне, но в этой улыбке нет тепла. Интересно, это сестра научила его улыбаться? — Поэтому я не очень часто следую правилам и протоколам. И я не бросаю людей, какими бы занозами в заднице они ни были.

Он бросает взгляд на Абраксаса, смотрит на смятую дверь, искореженный пол, а затем уходит.

Я проверяю бумажный пакет, который он мне принес, и нахожу… что-то. Похоже на гигантский розовый пельмень в коробке, такой большой, что мне нужны две руки, чтобы его держать. Но пахнет он вкусно, а на крышке коробки