Семенной - Кейтлин Морган Стунич

— Дело не в том, что ты мне не нравишься, — говорю я ему, и он наконец поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. Взгляды скрещиваются. Я дрейфую, кружусь и падаю в его глаза, затаив дыхание, в груди нарастает боль. — Я не хочу, чтобы наши чувства рождались из каких-то глупых химических веществ, которые мы оба не в силах контролировать. Разве это честно? — Я прохожу в комнату и сажусь рядом с ним на кровать.

Огромная ошибка.

Жар вспыхивает, разливается по коже от одного его взгляда. Моя ноющая киска обещает, что она уже не такая ноющая, что она хочет Рюрика так же сильно, как и Абраксаса. Я опускаю взгляд в пол, перебирая пальцами ног по ковру, пытаясь взять свои эмоции под контроль. Рюрик следит за моим взглядом и издает тихий вздох удовольствия.

— Мне очень нравятся твои ступни, — говорит он мне, и я вспоминаю, что на его ступнях нет пальцев, только один коготь на конце. — Твои пальчики привлекательные и милые.

— Я… — Мой голос стихает, но мне нужно сказать это, чтобы он понял. — Разве тебя это не беспокоит? Твои манеры изменились, чтобы соответствовать моим. Твое тело трансформировалось, чтобы соответствовать моим желаниям. Где ты во всем этом? Это неправильно, что ты должен терять свое чувство «я» из-за меня.

Рюрик не сводит глаз с моих пальцев на ногах.

— Меня тоже посещали эти мысли, — признается он, вздыхая, когда его усик опускается и скользит по моим волосам, словно он просто ничего не может с собой поделать. Я тянусь и хватаю его, обхватывая пальцами длину цвета слоновой кости, черные волоски снизу щекочут мне кожу. Он скрипит на меня зубами, руки сжимаются в кулаки. — Я не знаю, изменится ли моя личность по твоему вкусу. На данный момент она остается такой же, какой была всегда.

Это заставляет меня улыбнуться.

— Так ты всегда был напыщенным мудаком? — Это глупый вопрос, скорее шутка, чем что-либо еще. На самом деле, он был покладистым и довольно… милым. Это я здесь создаю проблемы. — Я хочу, чтобы мы нравились друг другу за то, кто мы есть, чтобы мы на самом деле узнали друг друга и заботились друг о друге.

Он вздрагивает, когда я отпускаю его усик. Я опускаю взгляд на свою ладонь, и она слегка переливается, странно шелковистая, словно покрыта тонкой, невидимой пудрой. Я встаю и поворачиваюсь лицом к Рюрику, роняя шелковую ткань на пол. Он шипит, а затем спохватывается, отворачиваясь, чтобы посмотреть на стену, пальцы впиваются в одеяла на кровати.

— Ты не понимаешь, насколько соблазнительное предложение ты делаешь, — предупреждает он, но я все понимаю. Мы связаны на всю жизнь, я и он. Я могу быть с Абраксасом, но Рюрику нужно есть. Ему нужно править Ноктуидой совершенно иначе, чем это делает его отец. Честно говоря, такое чувство, будто здесь замешана какая-то судьба несчастных влюбленных, потому что я сомневаюсь, что во всем роду Весталис есть более благородная душа. Откровенно говоря, звучит так, будто его вид в целом довольно… дерьмовый. Мне это знакомо: я же человек, помните?

Время от времени появляется выдающийся человек. Именно таков Рюрик — редкая жемчужина в море дерьма. Большинство Весталис — как и большинство людей — вероятно, ничем не примечательны, слегка эгоистичны, но не равнодушны. Некоторые злые. Я думаю, его родители злые. Они должны быть такими, если уничтожили такой вид, как Картианцы, целую планету людей, которые бережно изучают живых существ в их естественной среде обитания, создают громоздкие ярко-розовые гарнитуры и космические костюмы цвета жвачки, которые ездят на светящихся байках и нежатся в ваннах на ножках.

— Я никогда не смогу не быть парой Абраксаса. Я люблю его. Я выбрала его первым. Я всегда думала, что моногамия работает лучше всего, когда дело доходит до любви, но… вот к чему мы пришли. Я готова попытаться быть твоей… принцессой. Твоей королевой. — Я выдыхаю. Я знаю, о чем я горевала, и это было не отсутствие Абраксаса. То есть, и оно тоже, но я верила Рюрику, когда он говорил мне, что я снова увижу свою пару.

Я оплакивала потерю той возможной жизни на Джунгрюке.

Но я не могу просто стоять здесь с предоставленными мне возможностями и ничего с ними не делать. Так я начала свой бизнес. Это вышло случайно. Я наткнулась на него. Я плыла по течению. Я добилась успеха, выросла из любительницы во владелицу бизнеса.

Если у Королевы Ноктуиды есть власть исправить все это дерьмо, то я была бы идиоткой, если бы не воспользовалась ею. Кроме того, мне нравится эта идея. Кто не хотел бы стать королевой? Дело было вовсе не в этом.

Рюрик поднимается на ноги передо мной, протягивая голые пальцы и откидывая мои волосы с плеча. Он замечает место, где меня укусил Абраксас, и его красивый рот изгибается в непреодолимой хмурости. Я хочу поцеловать его. Но я этого не делаю, потому что хочу посмотреть, что он собирается делать. Я тоже встаю, наши пальцы на ногах соприкасаются, мои босые, его в сапогах.

— Ты готова? — спрашивает он меня, все еще глядя на мою шею. Учитывая, какие у него темные глаза, можно было бы подумать, что трудно определить, куда именно он смотрит. Но я всегда знаю. Это на удивление легко определить. — Сегодня будет непросто. Твоя фрейлина — бесполезная трата хорошего кислорода, так что, возможно, есть аспекты, о которых тебя следовало проинформировать, но этого не произошло. — Он скользит голыми пальцами по моим рукам, и я вздрагиваю. Теперь он смотрит на мою грудь, и в нем чувствуется голод, который я видела только у Абраксаса… и у самой себя. И, может быть, у Офицера Хита, но это не имеет значения.

— Я готова. — Я расслабляюсь под его прикосновениями, и он вздыхает, издавая тот странный ночной шепот на своем языке. Я слышу как переведенную версию, так и настоящую.

Мы с Рюриком сдаемся друг другу.

Если я думала, что мы делали это раньше, оступаясь тут и там, я ошибалась.

На этот раз, без моей защиты, без его защиты, это совершенно другой опыт.

Стон вырывается у меня, и я прислоняюсь к нему, мое голое тело прижимается к его униформе. Сегодня на нем другая: длинный белый китель, красные пуговицы в форме капель, черный пояс, брюки и сапоги с золотыми