Опасный Kiss клиент - Дарина Вэб

Заглянула в тренажёрку, поглазела на парнишек. Не! Ни один не идёт в сравнение с моим воробушком. Он лучший!

Зашла в бассейн, и захотелось искупаться. Чего нет-то? Мне скучно, воробушек до вечера занят, а я расслаблюсь, пока есть возможность.

Возвращаюсь в номер, переодеваюсь в купальник, сверху халатик махровый, тапочки, полотенце. Готова! Шапочку на входе возьму.

Выхожу из номера, а перед дверью два очень знакомых мужских лица. Прилипаю к двери, пытаясь просочиться сквозь неё. Жаль, не умею лужицей растекаться.

— Пикнешь, порежу! — угрожает один из них ножом. — Идёшь вперёд и улыбаешься.

56 глава

Сима Kiss

Что бы ни случилось никогда не вешать нос. А случилось страшное. Утырки Нонны, без палева вывели меня через чёрный ход и посадили в машину.

Мы ехали-ехали, и приехали. Какое-то старое небольшое здание. Меня как вещь, не заботясь о нервной системе моей, под белые рученьки, точнее, махровые рукава халата запёрли внутрь.

Там, естественно, будущая свекровь, во всей красе. Надменный взгляд, белый брючный костюм, причесочка а-ля взъерошенный мальчик. И я! В халате и тапочках. Отменная встреча!

— Что опять не так? — первая начала нервничать.

Вырываться из рук утырков. Она махнула рукой, и послушные пёсики убрали от меня свои грязные лапки.

— Присаживайся, милочка! — решила из меня пёсика сделать.

Ага! ЩАЗ!

Бегу и спотыкаюсь!

— Я постою. Насиделась уже, пока ехали. — рассматриваю убогий интерьер.

На старую фабрику смахивает. Где нет бабок, чтобы сделать ремонт.

— Я сказала, сядь! — резко срывается, аж в ушах звенит от её противного писка.

Вот, сто раз пожалела, что не отправила ту статью по разным редакциям. Сейчас бы она не пищала, а у следака сидела, догрызая последние ногти.

Выдохнула и с невозмутимым видом присела на стульчик:

— Можете тоже присесть, чтобы над душой не стоять. — не удерживаюсь от колкости.

— Дерзкая, да? — косится на меня.

— Да ну, нет. О вас забочусь, всё-таки года. — эх, понесло меня.

Как бы не отхватить от утырков следящих за моими перемещениями.

— Я горжусь своим возрастом и умом. Которого у тебя, бывшая невестка, кажется, совсем нет. Ты хоть понимаешь, что я могу сделать с тобой всё что угодно⁈ И никто даже не поймёт где ты. Прикопать тебя на заднем дворе, всплывёшь только по весне. А к тому времени мой сын найдёт девушку себе под стать. — выдала мне тираду гневных мыслей.

Я сглотнула ком, поселившийся в горле от страха:

— Ваш сын не идиот, прекрасно знает, кто на меня зуб точит. И первая под подозрение попадаете именно вы. Хотите потерять сына? Дерзайте! — сделала вид, что мне плевать.

А у самой скулы свело, и поджилки затряслись. Мама дорогая! Она же ненормальная! Вообще, берегов не видит.

Прищуривается, обдумывает мои слова, вынимает несколько пачек денег, кладёт на стол:

— Забирай, и Вали из жизни моего сына. — полностью уверенная в том, что я их возьму.

— Мало. — тяну время, вдруг воробушек уже спохватился, что я пропала.

Она страшно смеётся, как реальная маньячка. Берёт кейс из-за стола и кладёт его рядом с деньгами. Открывает, а там битком набито купюрами.

Если бы я не любила воробушка, а была сукой, специально охомутавшей его. Естественно, забрала бы и свалила куда-нибудь на Мальдивы. Но я же не из-за денег с ним, и никогда не была меркантильной. Мне плевать на все эти купюры, я даже не задумывалась брать их или нет.

— Что смотришь? Забирай, они твои. И чтобы духу твоего не было в стране. — командует она агрессивно.

И что теперь делать? Взять их я не могу. Не возьму, прибьёт. А возьму, воробушек никогда в жизни не поверит, что я это сделала специально, чтобы жизнь свою спасти.

— Надо пересчитать. — совсем хренью страдаю, но так смогу потянуть время.

Подхожу к деньгам и начинаю считать. Долго, будто впервые считаю деньги.

В итоге Нонна не выдерживает, захлопывает кейс, чуть не прищемив мне пальцы:

— Забирай и сваливай. Мальчики отвезут тебя в аэропорт и проследят, чтобы ты улетела. — угрожает мне и давит своим крысиным взглядом.

— Эммм, я, пожалуй, откажусь. — срываюсь с места и бегу куда глаза глядят.

В тапочках, это не самое лучшее занятие, но лучше так, чем совсем босиком.

Не успеваю далеко убежать, один из утырков догоняет, перекручивает руки за спину и подставляет к горлу нож.

Вот тут я труханула! Поняла, что Нонна не шутит, и готова на многое, лишь бы избавиться от меня.

— Ты и правда безмозглая курица! — смеётся, как не в себя Нонна. — Вздумала играться со мной? Не выйдет, и не таких убирала с дороги! — фактически признаётся, что за душой, страсть божья, сколько уголовки.

Сталь лезвия холодит кожу, тело дрожит. Ну всё! Прощай, воробушек! Мысленно выношу себе приговор.

— А ты молодец, везде успела! — слышу спасительный голос воробушка.

57 глава

Владимир Ильин

— А ты молодец, везде успела! — говорю рыбке и замечаю, что к её шее приставлен нож.

— Вова, я старалась. — отвечает испуганным голосом, стараясь шутить.

Меня разрывает от злости! Готов разнести к чертям всех, включая родную мать:

— Входите! — поднимаю к губам рацию.

Вбегает СОБР, скручивают двух ублюдков. Сима бежит ко мне. Обнимаю свою несчастную пропажу. И, наконец, успокаиваюсь.

Чего только не надумал себе, пока искал. Не могла она сама сбежать. Знал, что замешана мать. А я ведь пригласил её на нашу свадьбу, сам подписал приговор для Симы.

Не думал, что всё настолько серьёзно. Мать хоть и лезет в мою жизнь, но людей с моей дороги никогда не убирала. Или просто я этого не замечал?

— Сыночка, Вовочка… — начинает мать давить на жалость, когда к ней подходят с наручниками. — Я тут, чтобы спасти свою невестку, это вот всё они! — показывает пальцем на своих подчинённых. — Сама только подъехала, узнав о таком беспределе. — пускает скупую слезу.

Сима жмётся ко мне, не обращая внимания ни на кого. Дрожит как осиновый лист. Прижимаю её к себе, боясь выпустить из рук. Кто знает, что мать ещё может придумать.

— Прекрати нести чушь! Ты перешла все границы! Хоть сейчас признайся! — даже слушать её не хочу.

Ей надевают наручники, но высокомерие сквозит во взгляде. Знаю, что отмажется. Связей у неё полно. Но хоть какое-то время, она побудет за решёткой и поймёт, как это хреново.

Безнаказанность и власть сделала её такой. Самое страшное, что эта женщина — моя мать!

— Да! — зло выплёвывает слова и эмоционирует, пока