Хозяйка пряничной лавки 1 - Наталья Шнейдер

Я отогнала эти мысли.

— Куда теперь? — спросила Нюрка.

— Пойдем, на одежные ряды посмотрим, — сказала я.

16

Настроение у меня было отличное. Договор с постояльцем не принес никаких сюрпризов, бизнес-план потихоньку вырисовывался, все домочадцы при деле. И морозец, хоть и пробирал, скорее бодрил, чем выстужал. Вот разве что руки… «Муфты» из рукавов мне не хватало, чтобы держать их в тепле. Да и девчонке бы рукавицы справить — ну и что, что она привычная, привыкать надо к хорошему, а плохое само на голову свалится.

Луша нырнула мне за пазуху и свернулась теплым клубком под тулупом.

— Пойдем на одежные ряды посмотрим, — сказала я Нюрке.

Как выяснилось, «одежными» они только назывались. Готовой одежды там практически не было. Валяные и шитые из овчины шапки. Валенки. Овчинные рукавицы — огромные, грубые, в таких хорошо за дровами в лес ходить, да и то, чтобы за топор как следует взяться, скинешь. На этом все… Зато множество разнообразных холстин, дешевого сукна, настриженной с овец шерсти. «Сделай сам» в старинном формате.

— И где бы посмотреть на что-то поприличней? — вопросила я в пространство, скорее у самой себя. Но Нюрка неожиданно откликнулась.

— Может, в чистых рядах? Вон там. — Она мотнула головой в сторону, где за прилавками и ларьками высились каменные здания. — Только… Дорого там.

— Давай приценимся, — постановила я.

За погляд, как известно, денег не берут.

Нюрка двинулась следом, но чем ближе мы подходили к «чистой» части, тем сильнее менялись ее повадки. Ровный уверенный шаг превратился в семенящую походку, плечи сгорбились, голова вжалась в плечи, будто девчонка то и дело ожидала удара.

«Чистые» ряды оказались зданием с колоннами, между которыми виднелись двери в лавки. Никакого товара на улицах. Тише, правда, было ненамного: изо всех сил драли глотки зазывалы. Только нас они старательно игнорировали.

Здесь не пахло навозом. Свежей выпечкой, впрочем, тоже. И народа было куда меньше, чем в рядах для «черной» публики. Прошла, обдав нас запахом духов, дама в теплом капоре, рядом с ней — мужчина в шубе, крытой сукном. Никто не таскал корзинки и свертки с покупками — зачем, когда за пятак все донесут до дома мальчики из лавки или рассыльные.

— Барыня, может, не пойдем? — шепнула мне Нюрка, когда я взялась за ручку двери под вывеской «Галантерейные товары месье Дюваля».

Приказчик за прилавком встрепенулся было от звона колокольчика, но, увидев меня, уставился в потолок, всем видом показывая, как нам здесь не рады.

— Мне нужны рукавицы. Теплые, — заявила я.

— Это вам в открытые ряды, барышня. У нас такого товара нет. Есть перчатки лосиновые. Два отруба с полтиной.

— Благодарю, — кивнула я, прежде чем удалиться.

Не знаю, что такое «лосиновые», но отдавать за них больше, чем, по словам тетки, стоили новые валенки, я не собиралась. Значит, будем искать пряжу. И спицы.

Я завернула под вывеску «Все для изящного рукоделия».

— Чего изволите, сударыня? — поклонился приказчик.

Глаза разбежались. Стеклярус и бисер, бахрома и разноцветные вышивальные нитки, наперстки: от самых простых медных до покрытых изящными рисунками серебряных. Пяльцы и станки, на которых они крепились, спицы — металлические, костяные, деревянные.

— Шерсть покажите, пожалуйста.

Приказчик спорить не стал. Положил передо мной моток.

Красивый. Аккуратная ровная нить, нежно-кремового цвета, с тем легким пушком, что виден на хорошей пряже. Так и тянулась рука погладить.

— Из самого Данелага хозяин возит, — гордо сообщил приказчик. — Четыре отруба фунт.

Луша выглянула, понюхала моток — и чихнула. То ли от красителя, то ли выражая мнение о цене. Я едва удержалась, чтобы не присвистнуть. Нюрка за моей спиной охнула в голос — и тут же зажала себе рот ладонью.

Половина овцы. За фунт шерсти.

— А местное есть? Что-нибудь попроще.

И подешевле.

— Увы, сударыня. Наши поставщики — Данелаг и Клермонт. За отечественным — это в открытые ряды. — Тон был такой, будто «отечественное» и «мусор» для него синонимы.

— Идемте, барыня, — дернула меня за рукав Нюрка. — Идемте, бога ради.

Мы вышли.

— Что ж, теперь я знаю, сколько стоит цивилизация, — хмыкнула я.

Нюрка покосилась в мою сторону, однако вместо того, чтобы переспросить, крепче ухватила меня за рукав и поволокла обратно в открытые ряды, будто ребенок к прилавку с леденцами.

Туда, где лежали груды шерсти. Где-то — остро пахнущей овцой, с клочьями грязи, с торчащей сухой травой. Где-то определенно выстиранной. Нюрка, выпустив мой рукав, пошла вдоль ряда, присматриваясь и щупая кудели.

Теперь пришла моя очередь дергать ее за руку.

— Я прясть не умею.

— Барыня, да я вам сама спряду! И ниточка будет — заглядение! Ровная, тонкая… — Она оборвала сама себя, покачала головой. — Нет, на варежки лучше потолще. Меня мамка хвалила!

— А руки помнят, как оно? — на всякий случай спросила я. — Давно ты в прачках?

Она пожала плечами.

— То ли две, то ли три зимы минули, я счет потеряла. Но ежели уж чему научишься, то не забудешь. Не беспокойтесь, барыня, в лучшем виде все сделаю. И спряду и свяжу.

— Я сама свяжу, — улыбнулась я. — Если руки помнят.

В той, прошлой жизни я умела и любила вязать. Медитация. Разгрузка для мозга, кипящего после работы.

— Вот эта хорошая, — сказала Нюрка.

Я с умным видом посмотрела на кудель. Поняла только, что эта шерсть, в отличие от многих куделей здесь, чистая.

— Почем, бабушка?

— Десять змеек фунт, голубушка.

Да… Вот она, разница между местным полуфабрикатом и импортом, готовым к употреблению.

Я купила по фунту светлой неотбеленной и черной овечьей шерсти. Во время вычесывания и прядения сколько-то уйдет в отходы. А когда у меня будут нитки, свяжу варежки узорчатые, двухцветные. Протяжки под узором лягут вторым слоем, будет и красиво, и тепло.

Может, вернуться в лавку товаров «не для всех» и все же купить себе вязальный крючок? Хоть носовой платок кружевом обвязать для обеспечения алиби.

Я мысленно фыркнула — проще уж, в самом деле, из лучины вырезать да коврик соорудить — и вместе с Нюркой двинулась к дому.

У булочной, из которой мы с теткой вчера убрались несолоно хлебавши, я замедлила шаг. Не то чтобы деньги жгли мне кошель. Но надо бы узнать, сколько