Мой властный звёздный адмирал - Лея Арис

Я вижу в твоих глазах любовь к Кейле. Но может пора остановиться? Если даже ваша связь молчит, надежды нет. Неужели ты бросишь в огонь все эти планеты и ни в чем неповинных людей?

— Я приказал, не трогать мирное население. Все кто присягнут мне будут целы и в безопасности.

— Хм, ты думаешь так легко присягнуть завоевателям? Наши предки — азарийцы. Как бы там ни было, но что они творили? Сколько времени понадобилось чтобы все восстановить? Тирания не то чему я тебя учил.

— Я навожу порядок и дело даже не в Балеме. Пришло время перемен. Я хочу объединить все планеты известных нам Галактик.

Отец глубоко вздохнул.

— Моя ошибка была сделать тебя адмиралом, ты не мыслишь жизни без войны. Не этого я для тебя хотел. Я думал ты найдешь мир и покой с Кейлой и будешь править, как я, управляя Советом. Но я ведь знал, насколько коварны лирийцы и рорги, нужно было беречь девочку.

— Порядок устарел, нужен новый. Ты ведь сам понимаешь, что старому пришел конец. Нет другого пути, кроме завоеваний. Меня сжигает вина, это я не уберег Кейлу. Не предусмотрел всего, не должен был отпускать от себя. Я готов превратить все Галактики в пепел, но даже это не уймет мою тоску и боль.

— Не позволяй своей боли управлять тобой. Ты — Император, — отец повернулся ко мне, — ты должен заботиться обо всех кто в твоей власти. Есть путь кроме войны и ты знаешь его. Ты ардас, но твоя мать лирийка. Твое существование уже есть новый порядок.

Я понимаю, что он прав. То, что я подавлял в себе и даже ненавидел — лирийская кровь. Способности, которыми она меня наделяла.

— Останови, эту бессмысленную войну, сынок. Они все сами пойдут за тобой.

Я взглянул на Ноксур. Отец прав. Я шел по пути, который очень хорошо знал. Но новый путь требовал от меня новых решений.

Кейла научила меня чувствовать. Я все привык держать под контролем, но контролировать свои чувства к ней не мог. Я пытался поработить даже ее… Связь ардасов связала наши тела, но чувства к Кейле заполонили мое сердце.

Я позволил себе ощутить все, что чувствуют люди на Ноксур. Страх, боль и ужас.

Это не то чего я хотел, отец не таким меня растил.

Я обратился к каждому из них.

Каждый житель слышал мой голос внутри себя. Я успокоил их умы и пообещал, что отныне в Галактиках будет мир.

Я велел своим подчиненным увести войска и корабли с планеты.

И остановить войну.

А всему флоту ардасов вернуться на военные базы.

Я начал слышать, я позволил себе чувствовать.

Острая боль пронизал мое сердце. Я упал на колени.

— Сын, что такое?! — отец подхватил меня под руку.

Это было странное ощущение. Я не мог вздохнуть. Неролины как будто окаменели.

Я как будто перенесся с корабля куда-то далеко во тьму и услышал голос ребенка. Мальчика. Ему было страшно. Он звал меня. Я осознал, что это был мой сын! Я чувствовал как бьется его маленькое сердечко.

А потом я вернулся обратно на корабль.

— Она жива, — я поднимаюсь на ноги, — и она беременна.

— Что? Но как? — отец растерянно смотрит на меня.

— Я услышал своего сына, я знаю где они.

Глава 46

Лека перевела на меня взгляд и дрожащим голосом сказала:

— Королева Анна здесь.

Я вся сжалась и прижала руку к животу.

— Что ей надо?

— Не знаю, — Лека еле шевелила губами, — Эдвин ничего не написал, только то, что она прибыла.

Ее стражники не заставили себя долго ждать. Быстрыми шагами люди, в уже знакомых мне масках направлялись ко мне.

— Принцесса Кейла, — грубый мужской голос обратился ко мне, — прошу проследовать за нами.

Лека хотела было встать и возмутиться, я остановила ее.

— Не надо, я пойду.

Мне некуда бежать с этого корабля и пока я не понимаю чего она от меня хочет, не смогу ей противостоять.

Лека помогла мне встать с лавочки.

— Можем идти, — обратилась я к стража королевы.

Лека хотела пойти со мной они ее остановили:

— Приказано прийти только принцессе.

— Не беспокойся, — шепнула я на ухо побледневшей Леке, — все будет в порядке.

Я чувствовала что должна быть сильной, ради ребенка которого носила под сердцем.

Я ощущала его страх и беспокойство, поэтому поглаживала живот, чтобы он успокоился.

Стражники проводили меня через лабиринт коридоров в часть корабля, к которой у меня не было доступа.

Передо мной открыли двери отсека и я вошла.

Королева стояла возле поднятого шлюза.

Мы были на орбите какой-то планеты, но судя по поверхности это была одна из вулканических планет Империи Балема.

В голове крутилось название. Канмарил! Точно только у него на поверхности узор из нестихающих вихрей.

— Пришла. Наконец-то, — Анна повернулась ко мне, ее взгляд остановился на моем животе.

Я прикрыла его руками.

— Что вам от меня нужно?

— Не прикидывайся, что не понимаешь, — в свойственной ей манере ответила Анна, — твой сын конечно же. Мой драгоценный племянник.

— Вы его не получите, — огрызнулась я.

— Да кто тебя спросит, — усмехнулась она, — до родов будешь в криокапсуле. А потом избавлюсь от тебя как от биоматериала.

Я не заметила когда вошла, но у стены за моей спиной стоял Эдвин. Я обернулась, когда услышала его голос.

— Моя королева, мы не можем этого сделать. Это может навредить ребенку.

Королева недовольно цокнула.

— Ладно, но следи за ней. Этот ребенок мне нужен живым и здоровым.

— Конечно, как прикажете королева, — Эдвин преклонил перед ней голову.

— Можете идти.

Эдвин поклонился и подхватил меня под локоть.

— Идем, — процедил он сквозь зубы.

У меня застучало сердце, неужели он предатель и служит королеве?!

Когда мы вышли из кабинета, я уже хотела начать возмущаться, но Эдвин меня опередил:

— Тише, принцесса, — он склонился ко мне, когда мы отошли от стражников, которые остались возле двери, — я могу помочь вам сбежать отсюда, но действовать нужно быстро.

Я округлила глаза.

— Как?!

— Тише, не привлекайте внимание. Сделайте вид что вам стало плохо. Я отведу вас в медицинский отсек.

Я послушалась и сделала вид, что теряю сознание.

Эдвин подхватил меня и громко сказал.

— Эй вы, не видите что принцессе плохо!

Один из стражником мигом оказался рядом и подхватил меня на руки.

— В медицинский отсек, быстро! — приказал ему Эдвин.

— Нужно доложить королеве, — ответил грубый мужской голос.

— Не сейчас, главное ребенок! — стоял на своем Эдвин.

Когда мы оказались в медицинском отсеке