Там, где живет истина - Миа Шеридан

Лиза переступила с ноги на ногу, стараясь не издать ни звука, и его взгляд метнулся к глазку, а голова наклонилась, словно мужчина каким-то образом почувствовал ее присутствие. Почему он выглядел таким напряженным, даже через размытый круг, который был едва достаточно велик, чтобы она могла видеть его одним глазом? «Конечно, он выглядит напряженным учитывая дело, над которым он работает», — подумала она. Как раз в то утро они нашли еще одно тело. Средства массовой информации неистовствовали по этому поводу. Легкая дрожь пробежала по спине, когда она вспомнила, что видела по телевизору фотографию мужчины, который выглядел почти так же, как и Стивен Садовски, которого она обнаружила.

Рид снова поднял руку, чтобы постучать, и она отступила назад, отпирая дверь и открывая ее, чтобы он мог войти.

— Привет. — Ее взгляд скользнул по напряженному выражению его лица, теперь она заметила беспокойство в его глазах. Лиза нахмурилась. — Ты в порядке?

Мужчина опустил руку, потом снова поднял ее, запустив пальцы в волосы, оставив их в беспорядке, торчащими вверх с одной стороны. Она внутренне улыбнулась и проигнорировала желание пригладить волосы, почувствовать их под своей рукой. Провела ладонью по бедру, словно это могло избавить ее от желания протянуть руку и коснуться его.

— Я проверил твоего брата.

Лиза закрыла дверь и снова повернулась к нему лицом. Нервная дрожь пробежала по ее телу.

— И?

— Он на свободе, Лиза. Его выпустили три дня назад. Я хотел зайти и лично сказать тебе.

Девушка сглотнула.

— О, — сказала она, и это слово вырвалось у нее не более чем вздох. — Ты... ты уверен? — Она подошла к шкафу, в котором стоял мини-холодильник, на внезапно задрожавших ногах.

Рид последовал за ней.

— Да. Я не смогу узнать больше, пока мне не перезвонит его офицер по условно-досрочному освобождению.

Открыв холодильник, она достала бутылку ликера и, подняв брови, протянула ее Риду. Он покачал головой.

— Нет, спасибо.

Лиза открыла бутылку и налила жидкость в стакан с полки над холодильником, с трудом заставив себя проглотить ее. Она бы предпочла бокал вина, но в данный момент не собиралась привередничать. Некоторые случаи требовали крепких напитков, например, те, когда узнаешь, что твой брат, пытавшийся зверски убить тебя, на свободе.

— Ты думаешь, это был он? Думаешь, он вломился в мою квартиру?

— У меня нет ответа на этот вопрос. Я... в сети не было ни одной свежей фотографии. Лиза… ты думала, что это твой отец, но возможно ли, что твой брат сейчас похож на него? Прошло пятнадцать лет.

Лиза уставилась на него. Прошло пятнадцать лет. Он знал. Рид просмотрел эту историю. Ее желудок сжался. Стыд закрутился в ней спиралью, превратившись в смерч боли. Она прислонилась к шкафу позади себя и на мгновение закрыла глаза.

— Ты просмотрел статьи по этому делу.

Рид колебался лишь мгновение, его взгляд скользил по ее лицу.

— Да.

— Почему? — Слово прозвучало как прерывистое кваканье.

— Подумал, что будет полезно знать о преступлении, которое совершил твой брат. Это моя работа, Лиза.

Она знала это. И не могла сердиться на него за это. Но также не могла отрицать, что чувствует боль. На мгновение она задержала взгляд на его глазах.

— Это единственная причина? Ты хотел узнать о Джулиане?

— Нет, — признал он. — Еще и потому... Я хочу узнать тебя, Лиза. Я хочу понять... — Он замялся, словно не зная, как закончить предложение.

— Это не значит узнать меня. — Она поставила стакан на стол рядом с креслом, подняла руки и опустила их. — Это обходит меня стороной. Ты прочел не мою историю, Рид. Это чья-то чужая версия.

— Ты права. Это не моя версия. Это просто слова на странице. Чья-то чужая интерпретация. Я знаю это. Я искал это не для того, чтобы причинить тебе боль. Я сделал это, потому что мне не все равно. Ты мне небезразлична.

Она видела это. Его глаза были полны этой заботы, и это выворачивало ее наизнанку, заставляло желать прижаться к нему. Но она не могла, и точно знала, как сделать так, чтобы эта его нежная забота растворилась в тумане.

Сделай это, Лиза. Даже если будет больно. Сделай это.

— Хочешь узнать мою версию? — спросила она, снова поднимая бокал и выпивая содержимое одним глотком. Горло обожгло, но недостаточно.

— Когда-нибудь, — мягко сказал он. — Когда захочешь поговорить об этом.

Когда-нибудь. Но для них не может быть никакого «когда-нибудь».

— Почему бы не сейчас? Ты уже знаешь все основные моменты. Давай я расскажу тебе о деталях.

— Лиза...

— Нет. Нет. Не останавливай меня сейчас. Я готова открыться. Готова к разговору. — Боже, она была такой стервой. Она знала это, и все же чувство дикого отчаяния сжимало ее изнутри, приказывая надавить, оттолкнуть его. Заставить его бежать. И она не могла себя остановить. Не сейчас. — Я тоже читала те статьи и знаю, что в них написано. В них говорится, что дети Ноланов подвергались насилию со стороны отца-алкоголика. Меня изнасиловал собственный отец, Рид. — Он вздрогнул, и она обрадовалась. Он должен это знать. Так будет лучше для него. — Я до сих пор иногда чувствую его запах, — сказала она и обхватила себя руками. Ее трясло, по крови пробежал знакомый холодок, а в нос ударил призрачный запах спиртного, грязного пота и табака.

— Лиза, ты не должна...

— Нет, должна. Должна. Хотела бы я сказать, что изнасилования были для меня самым страшным испытанием, но это было бы ложью. — Она втянула воздух. — Что еще, давай посмотрим? В статьях говорилось, что мы были одиночками, так? Без друзей? Это правда. Но дело было не только в том, что мы держались особняком. Другие дети считали нас странными. Они избегали нас, смеялись над нами, потому что от нас плохо пахло. Грязной одежной и немытым телом. В нашем доме не было таких вещей, как мыло и стиральный порошок. Я старалась делать все, что могла, но... — Ее плечи поникли, но она заставила себя поднять их.

Рид наблюдал за ней, и на его лице отразилась такая печаль, что она поняла: это навсегда останется в ее сердце, хочет она того или нет.

А она не хотела. Лиза не хотела этого.

— У моей сестры,