В этой жизни я смелая! - Снеталия Морозова

Я подняла на него взгляд и увидела в его зрачках себя, свои глаза и свою магию, что кружилась, красиво переливаясь.

Осмелилась, наклонилась и лизнула головку. Бернар прошипел.

- Нади, - хрипло прошептал.

ПРислушалась к ощущениям: во рту стало чуть солоновато, немного орехового, кожа мягкая, а сам как камень. Я облизала губы, собрала слюну и обхватила плотно головку, языком поиграла по нежной коже и опустилась насколько вместило моё горло.

Низкий громкий мужской стон, как музыка, вошёл в моё тело, я впервые чувствовала себя тигрицей, да. Включилась, сжала его бедра руками, и стала двигаться по члену, плотно держа пенис губами. Подняла взгляд снова и увидела другого Бернара. Глаза его были влажные, пьяные, немигающий темный затуманенный взор, рот приоткрыт, рваное дыхание вырывалось часто, я покрутила головой, взяла в ладошку яички и опустилась до паха. Хриплый стон на каждое моё движение будоражил меня, возбуждая, потом он обхватил мою голову трясущимися руками, ноги вытянул в струну и стал выстреливать мне в рот, пытаясь вынуть пенис, но я, наоборот, желала выпить всё до капли.

Облизала пылающие губы, заметила потрясение в глазах мужа, он откинул голову на спинку кресла, а по телу его случались редкие и крупные сокращения всех мышц. Меня его состояние сначала ввело в растерянность – на секунды, а затем в женскую эйфорию уверенности и власти.

Бернар схватил меня резко, поднял, уложил на стол, развел полы халата в стороны и стал поцелуями осыпать всё тело, кусать, мычать, ввел два пальца в лоно, лаская и крутя, довел почти до пика, за секунды до оргазма вошел членом.

Мы еще несколько часов обсуждали Генри с Люсией, желая им любви, понимая, что они понравились друг другу. Обсудили обучение в монастыре Ячин для Софи, только там за крупные вознаграждения девочки и девушки могли получить образование, поговорили о будущем Фреда.

Все ждали весну, мы с Люсией часто виделись, не обращая внимания на слухи и сплетни горожан. Спасибо Бернару, конечно! Генри ухаживал за «неправильной» рыжеволосой красоткой и даже помолодел, на мой взгляд.

В один из обычных дней Генри отвез нас с Софи в Ячин, сам поехал за Люсией, а затем мы планировали пообедать в ресторан. По возможности и Бернар с Фредом к нам должны были присоединиться.

Я сидела у стены, наблюдая за монашкой, которая очень толково и интересно вела занятие.

В дверь заглянула послушница, махнула мне, подзывая. Я, не отводя от дочери глаз, поднялась, подошла к двери.

- Помогите, - прошептала девушка, протягивая руки.

Пальцы монашки были все истерзаны, из ран сочилась кровь.

- Что с вами?

- Тише, - она взялась за мои запястья двумя руками, и я провалилась в туннель, слыша отчаянный крик Софи: «Мама!!!»

«Пиз…ц…», - только и сказала себе.

39.

Я лежала. Холодно. Хотя воздух и не холодный, озябла, видимо, от страха, да. Услышала шаги, открыла глаза. Надо мной возвышалась Тамила. Как она меня перетащила? Как такое возможно? Надо всё узнать. Расслабилась я.

- Что в тебе он нашёл? Смазливое личико, да и только, ну, молодость, весь город о вас говорит.

Она сжала губы в тонкую линию от злости, ревности и несбывшихся ожиданий.

Я села, слушая отчаявшуюся психопатку, незаметно обвила запястья руками – пусто, на шее не было кулона, и серег не было, она сняла всё.

Надо будет сказать Бернару, чтобы кристалл в неочевидные аксессуары одежды прятал, пуговицы, например.

Выбраться теперь отсюда надо.

Оглянулась, мы были в каком-то деревенском доме, окна зашторены, я была на кровати со скомканным несвежим постельным бельём. Тамила подала мне кружку.

- Пей.

Ага, Бернар говорил про микстуры всякие, да и мы с Миланой в своё время все сезоны «След» пересмотрели на каникулах: из рук похитителей ничего не брать – усвоено до мозга костей.

Попробую сыграть глупышку - малолетку. Я надула губки, показывая на горло, открывая рот, как рыба.

- Что ты хочешь? Говори!

Я заревела, качая головой в разные стороны.

- Не реви. Пей. Ну!

Я покачала головой, взяла кружку и ещё сильнее зарыдала.

- Пей!

Я выпучила глаза, показывая на мочевой пузырь, поджимая ноги.

- По нужде?

Я закивала, она поднялась, прошлась к окну, я вылила махом содержимое рядом, пока она силой мне это не влила, села на мокрое пятно, и приставила кружку ко рту, имитируя жадное глотание, вытерла рот.

- Выпила?

Она оглядела меня, взяла кружку, посмотрела внутрь. Я кивнула утвердительно и вновь стала показывать, что хочу в туалет сильно-сильно.

- Не понадобится, сейчас уснешь, помять твоя сотрется, графиня!

Тамила улыбалась ехидно.

«Бернар! Тамила! Дом крестьянский! Микстура – память!» - я повторяла эти слова. У нас магии синхронизировались, он меня услышит, должен же и без кристалла услышать, Генри же говорил про магии, что слились, нашлись, чувствовать мы можем друг друга.

Я опустилась на подушку, закрыв глаза, повторяя одно и тоже, собирая свою магию, направляя на Бернара, представляя его.

Тамила стала считать вслух и ходить туда-сюда по маленькой комнате, дойдя до двухсот, замолчала. Я делала вид, что спала.

Она подошла, толкнула меня в плечо:

- Вставай! Рамина, вставай!

Я открыла глаза, сделав удивленное и наивное выражение лица, как могла.

- Здравствуй, Рамина, душа моя, - нежно и трогательно говорила Тамила, глядя меня по голове.

Я попыталась ей ответить, но продолжала играть, что не могу сказать.

- Так, ты Рамина?

Я пожала плечами.

- Да, ты Рамина, ты живешь в этом доме, у тебя муж Стефан, он скоро придет. Я твоя сестра, навестила тебя, бедняжка ты моя, нет у тебя магии, но жена ты хорошая, послушная. Дом ваш на окраине, ты в поле мужу помогаешь, его мать с вами живет, придет через два дня, ты слушаешься их, сестренка моя.

Я кивала, улыбалась.

Тамила вышла за дверь, кого-то позвала, в комнату вошел мужик в крестьянской одежде, посмотрел на меня, кивнул.

Крестьянин подошел, верёвкой привязал запястье правой руки к спинке кровати, они с Тамилой ушли.

Я повторяла и повторяла послания мужу, чувствуя жар в теле.

Вскоре вошел Стефан, стал снимать рубаху, почесал в паху рукой с длинными грязными ногтями:

- Раздевайся, жена. Болезная ты моя, мордаха у тебя приятная, да и это не главное, ноги главное раздвигай и ладно, ну и харчи готовь. Готовить-то умеешь, Рамина?

Я кивнула.