Кот в мешке, или танцевальный переполох - Рацлава Зарецкая

— Да никакого! — скрестив руки на груди, ответил Стас.

— Вот именно, вообще плевать, — подтвердил Артем.

Оба уставились на молчащего Романа, на лице которого застыло задумчивое выражение.

— Ну что, побежали? — спросила Саша.

Артем со Стасом кивнули, но не успели они сделать шаг, как Ветров вдруг спросил:

— А с вами можно пойти?

— Куда? — не понял Артем.

— Да не с вами. — Роман кивнул на Сашу: — С тобой и с твоим другом. Вы же на прогулку собрались, вот я и хочу с вами.

Стас и Артем озадаченно похлопали глазами и, когда смысл слов Романа до них дошел, то налетели на Сашу с точно такой же просьбой.

— Зачем вам с нами гулять? — не поняла девушка. — Вы же не знаете моего друга.

— Вот и узнаем! — заявил Артем. — И он нас узнает.

— Вместе же веселее тусить! — аргументировал Роман.

— Я вообще всегда хотел найти друга из Питера! — с фальшивым энтузиазмом произнес Стас.

Все трое посмотрели на него с подозрением, но ничего не сказали. После долгих уговоров Саше пришлось уступить, иначе бы парни от нее не отстали. Оставалось только поведать Паше о ее непростых отношениях с этими тремя.

После пробежки Стас сразу же направился в душ, где включил холодную воду и чуть не вскрикнул от ее ледяного прикосновения.

— Друг из Питера, сообщениям от которого она так мило улыбается, — пробормотал Тигров, привыкая к холодной воде. — Что это за друг такой? Между ними что-то есть? Наверняка он что-то чувствует к нашей Саньке, иначе зачем в такую даль тащиться? Неужели, хочет забрать ее в Питер?

Стас нервно поскреб ногтями шею, оставив на коже красный след.

Из душа парень вышел как раз, когда проснулась мама. Сегодня у нее был выходной, поэтому она никуда не спешила и позволила себе спать чуть дольше.

— Ты с пробежки? — спросила она, поцеловав сына в щеку.

— Угу.

— На пары пойдешь?

— Чуть позже. Мне сегодня к третьей.

Мама кивнула и направилась на кухню.

Стас сделал глубокий вдох и пошел следом. Разговор откладывать не стоило.

— Ты рада медали? — издалека начал Тигров, сев за обеденный стол.

— Конечно. Я так тобой горжусь! — Мама достала из холодильника яйца и бекон. — Завтракать будешь?

Стаса отрицательно качнул головой.

— Только чай выпью.

— Как Вика себя чувствует?

— Не знаю, мы не общаемся.

— Ты обижаешься на нее? Не стоит, сынок. Ей же стало плохо. Тем более, она отправила вместо себя свою подругу.

— Это не ее подруга, мам, а моя. — Стас решил уцепиться за эту неожиданно образовавшуюся нить разговора. — Она помогала мне с подготовкой к выступлению и заменила Вику, когда та меня кинула.

— Кинула? — Мама разбила яйцо в миску и удивленно уставилась на Стаса. — Что это значит?

— То и значит, мам. Вика отомстила мне. Ей не было плохо. Если бы не Саша, я бы не получил медаль, которуютытак хотела.

—Яхотела? — мама указала на себя пальцем. — В первую очередь этого хотел ты.

А вот теперь начинается самое трудное. Стас собрался с мыслями и осторожно начал:

— Я этого никогда не хотел. Мне нравятся танцы, но не бальные. Ты никогда не хотела меня слушать, и я привык к этому, но сейчас, прошу, мам, услышь меня. Я не хочу заниматься бальными. Я ненавижу бальные.

Мама молча смотрела на Стаса, держа в одной руке яичную скорлупу, а в другой нож.

— Подожди, сынок, ты всегда хотел танцевать, ты просил меня отдать тебя в школу танцев, — пробормотала мама и, слава богу, отложила нож.

— Мам, ты опять меня не услышала, — вздохнул Стас. — В который раз тебе говорю: я хочу танцевать, но танцевать уличные танцы, а не бальные.

— Уличные? — ахнула мама. — Те, что всякий сброд на Арбате танцует? Хочешь быть как они?

Стас устало прикрыл глаза.

— Нет, мам. Я не буду как они. Я состою в танцевальном коллективе уже несколько лет, у нас замечательный худрук, который организовывает нам выступления на разных мероприятиях. Мы учувствуем в конкурсах и…

— Подожди! — перебила его мама. — Хочешь сказать, что ты ходишь еще куда-то за моей спиной? К какому-то непонятному человеку, который зарабатывает на тебе деньги? — Ее тон становился все выше и выше. Под конец мама почти кричала: — Он давал тебе что-то подписывать? Что он тебе посулил? И где вы выступаете? Наверняка это все нелегально! Я непременно пойду в полицию, чтобы…

— Мама! — Стас резко встал и уперся руками о столешницу. — Что за фигню ты несешь? Послушай себя! Мы ничего не подписывали, а деньги, которые Нику платят за наши выступления, он полностью отдает нам. Он сам раньше танцевал, а сейчас открыл школу, ищет талантливых ребят.

— Чтобы потом отобрать у них паспорта и продать заграницу.

Стас еле сдержал себя, чтобы не выругаться. Что вообще в голове у его матери — взрослой образованной женщины с большим жизненным опытом за плечами?

— Мам, откуда вообще такие выводы? — воскликнул Стас. — Твоих знакомых разве так обманывали? Кого-то продавали заграницу?

— Нет, но подобное может случится с каждым.

У мамы начали подрагивать губы. Она невольно сжала руку со скорлупой, и Стас сморщился от неприятного хруста.

— Но со мной этого не произойдет, я тебе гарантирую. — Тигров старался говорить максимально убедительно и спокойно. — Я дам тебе данные Ника, и ты сможешь сама поговорить с ним. Да хоть найми частного детектива, мне все равно. Я в своем худруке уверен на все сто. В общем, можешь разузнать все о нем и о его школе «Forever», потому что, хочешь ты этого или нет, я буду тренироваться только в ней. И сегодня я сообщу Марине Викторовне, что завязываю с бальными.

Мама некоторое время растерянно смотрела на Стаса, а затем прижала руку к сердцу — ту самую, в которой сжимала скорлупу, — и ахнула:

— Ох, мне плохо!

Стас в один прыжок оказался рядом с ней и придержал медленно оседающую на пол маму за локти.

— Что болит? — взволнованно произнес он.

Держа одну руку на сердце, второй мама прикрыла глаза и пробормотала:

— Сердце… Ох, сердце… Как же больно! Адская боль! Ох…

Стас достал телефон и набрал «112».

— Женщина, сорок пять лет. Кажется, сердечный приступ, — сообщил он, внимательно наблюдая за мамой, которая сразу же притихла, вслушиваясь в слова сына.

— В сознании? — спросил оператор.

— Кажется, нет. Приезжайте скорее, у нее лицо синеет и руки холодеют. — От