Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

мужчины, который некоторое время практически содержал ее. Даже после подробного рассказала она по-прежнему считает, что Элеанор пытается оклеветать ее тетю так, как когда-то оклеветал ее Терренс МакКлайф. Ракель уверена, что ее родственница никогда бы не стала заниматься тем, на что не решилась бы не каждая девушка.

— Нет… — качает головой Ракель. — Нет, это ложь… Это неправда !

— Еще какая правда! — с гордо поднятой возражает Элеанор. — И тебе, девочка, придется смириться с этим. Смириться с тем, что твоя тетушка далеко не такая святая, какой ты всегда ее считала.

— Я вам не верю! — со слезами на глазах громко заявляет Ракель. — Это ложь! Моя тетя не могла заниматься этим!

— Но она ведь занималась , — пожимает плечами Элеанор.

— Тетя Алисия – не проститутка. Она никогда не ложилась в кровать к тем, кого едва знала.

— Понимаю, тебе трудно в это поверить, ибо твоя тетка уже практически старуха. Но поверь, была бы она сейчас такой же мелкой, как тогда, ты бы перестала в этом сомневаться.

— Вы лжете ! — во весь голос вскрикивает Ракель, довольно тяжело дыша и крепко сжав руки в кулаки. — ВЫ ВРЕТЕ! Тетя никогда не была проституткой! НИКОГДА! ОНА – ПОРЯДОЧНАЯ ЖЕНЩИНА.

— Нет, милая, я не лгу. Я рассказала все, что мне было известно.

— Тетя Алисия всегда говорила, что легла бы в кровать только со своим мужем. И больше ни с кем!

— Неужели ты ей веришь?

— Немедленно прекратите оскорблять ее.

— И знаешь, я нисколько не сомневаюсь в том, что ее любимая племянница пошла в нее. Уверена, что ты тоже спала со многими, чтобы стать такой известной во всем мире.

— Кто вам это сказал? КТО? СКАЖИТЕ МНЕ! Откуда вам известно все это? Откуда вам известно то, чего вы никак не можете знать?

— О… — хитро улыбается Элеанор. — Я очень долго собирала всю информацию буквально по крупицам, прежде чем сложить этот сложный пазл.

Элеанор поглаживает подбородок.

— Пришлось расспросить очень многих людей, которые были в курсе всей этой истории, — признается Элеанор. — Не все, конечно, согласились говорить, но некоторые оказались очень разговорчивые. За небольшую плату, разумеется. И в числе этих людей те, кто работал в том ночном клубе, где твоя тетка крутила голой задницей в молодости.

Элеанор ехидно усмехается.

— Все-таки у меня есть огромное преимущество, — задумчиво добавляет Элеанор. — Я – дочь многоуважаемого Гильберта Вудхама, которого все по-прежнему очень сильно любят и глубоко уважают. Да, даже если судья обвинил его в попытке изнасилования твоей тетки, есть те, кто не поверил словам этой прошмандовки и до сих пор вспоминает этого человека добрым словом.

— Наверняка эти люди просто хотели оклеветать тетю Алисию и обелить вашего отца.

— Нет, дорогуша, если бы ты лично спросила об этом свою тетку и хорошенько прижала ее к стенке, то она бы выложила бы тебе всю правду. Может, что-то скрыла бы, чтобы уж совсем не позориться. Но Алисия точно подтвердила бы, что она трахалась с мужиками за деньги и убила моего папулю.

— ЛГУНЬЯ! — во весь голос вопит Ракель. — НАГЛАЯ ЛГУНЬЯ! Вы ответите мне за клевету! Я лично подам на вас в суд за то, что вы оклеветали мою тетю! Вам придется за это ответить! Я это просто так не оставлю!

— Только перед тем, как раскидываться угрозами, ты сначала докажи, что твоя тетушка не была шлюхой в молодости и не убила человека, — с гордым видом и хитрой улыбкой уверенно говорит Элеанор. — Любые слова нужно доказывать, а ты уж точно никак не сможешь обелить свою тетеньку.

— Я сделаю для этого все возможное. Клянусь, Элеанор, если вы действительно оклеветали мою тетю Алисию, то вам придется пожалеть об этом.

— Смотри как бы не получилось, чтобы суд обязал выплачивать моральный ущерб не меня, а тебя и эту дрянь… — Элеанор ехидно ухмыляется. — Которая могла бы стать моей мачехой, если бы папа женился на ней. Хм… Мачехой, которая всего лишь на десять лет старше меня.

— Я так понимаю, вы не хотели, чтобы ваш отец женился на ней, — предполагает Ракель.

— Да, я действительно не хотела видеть эту женщину своей мачехой. И я миллион раз пыталась убедить отца в том, что ему не нужна какая-то швабра, которую он подобрал в том клубе и решил взять под свое крыло. Однако он оказался непреклонен, потому что был слишком окрылен любовью к этой проститутке и считал меня ребенком, которого его дела не касаются. — Элеанор качает головой. — Папа не верил своей собственной дочери и не слышал ее мольбу о том, чтобы он не бросал мою маму. И ладно бы он привел в дом нормальную порядочную женщину. Возможно, со временем я бы и смирилась. А может, мне и вовсе не пришлось бы жить с ней.

Элеанор крепко сжимает руки в кулаки.

— Но в моем доме никогда не стала бы жить какая-то жалкая прошмандовка, которая побывала в постели у сотни мужиков, — уверенно заявляет Элеанор. — ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП! А если бы у отца хватило смелости жениться на Алисии, то клянусь, я бы превратила жизнь этой шлюхи в настоящий ад. Она бы сбежала из дома в одних лишь трусах. Не захотела бы оставаться там ни на секунду.

— Не смейте называть мою тетю проституткой, — возмущается Ракель, крепко сжав руки в кулаки. — НЕ СМЕЙТЕ! ОНА – НЕ ПРОСТИТУТКА! ОНА – ПОРЯДОЧНАЯ ЖЕНЩИНА!

— Мне все равно, веришь ли ты всему, что я рассказала, или нет, — с надменным взглядом заявляет Элеанор. — Моим делом было рассказать про бурную молодость твоей тетушки. И я это сделала. А дальше будет что будет.

— Неужели вы хотели, чтобы я возненавидела тетю после таких откровений? Чтобы я начала считать ее такой же тварью, какой ее считаешь и вы сами?

— Было бы здорово, — хитро улыбается Элеанор. — В этом случае ты бы не горевала по этой мерзавке после того как она сдохнет. А больше