Разрушенная гавань - Кэтрин Коулc

— Коуп…

Я перехватил ее ладонь и повел в сторону офиса. Чувство облегчения накрыло, когда дверная ручка поддалась. Придется потом поблагодарить Роба, что оставил замок открытым.

— Ты что творишь? — возмутилась Саттон, пылая от гнева. — Ты не можешь вот так просто врываться в чужой офис.

— Это не взлом, если дверь не заперта. И я знаю владельца, — буркнул я, запирая дверь за собой. Я не собирался позволить, чтобы нас кто-то прервал.

Саттон скрестила руки под грудью. Она сделала это от раздражения, но все, что я мог думать — это как ее грудь приподнялась, и у меня в голове началось короткое замыкание.

— Ну? — спросила она. — Что такого срочного, что ты должен был влезть и испортить мне вечер, только чтобы сказать, что не хочешь меня? Думаешь, нам не стоит быть вместе? Отлично. Тогда, может, покончим с этим?

Я двинулся к ней, большими шагами преодолевая расстояние между нами.

— Я ни разу не сказал, что не хочу тебя. Черт, Воительница. Я думаю о тебе через каждый вдох. Я вижу тебя во сне. А когда просыпаюсь, клянусь, вкус твой все еще на моем языке.

Глаза Саттон округлились:

— Ты видишь меня во сне?

— У меня не было таких снов с тринадцати лет, с того самого пубертатного ада, — прорычал я. — Но теперь все гораздо хуже. Твой запах повсюду. Корица, сахар и чуть-чуть ванили. Кажется, он впитался в стены. Я не менял постель с той ночи, когда ты спала в моей кровати, потому что не хочу вдыхать ничего другого. Это ад. Но я готов гореть в этом пламени.

— Коуп, — прошептала она.

— Это мучение. Быть так близко к тебе и не иметь всего. Всей тебя. Знать, какая у тебя кожа, и хотеть знать, как она ощущается повсюду. Представлять, на вкус ли ты такая же, как пахнешь.

— Коуп…

— И то, как ты произносишь мое чертово имя... Хочу знать, как твой язык обвивает его, когда я вхожу в тебя. Когда ты сжимаешь меня своими сладкими муками и тянешь глубже.

Саттон чуть сместилась, меняя стойку, и мой взгляд упал на ее ноги.

— Сводишь меня с ума... Как ты сжимаешь эти красивые стройные бедра... Но если такова моя смерть — я готов принять ее снова и снова.

Ее рот приоткрылся, образовав идеальный маленький овал.

— Скажи, чего хочешь, Воительница. Хочешь быть главной? Забирай.

В ее бирюзовых глазах вспыхнули искры, озарив их изнутри.

— Я хочу тебя, Коуп. Хочу, чтобы ты взял меня. Хочу узнать, каково это — потеряться в тебе и забыть собственное имя. Хочу все.

— Ну наконец-то, — пробормотал я.

А потом я просто набросился на нее.

28

Саттон

Коуп не колебался ни секунды. Исчезла вся та нерешительность, что была на танцполе. Исчезло и его упорное желание защитить меня от самого себя. Казалось, мои слова прорвали какую-то дамбу, за которой скрывалось одно лишь желание.

Он преодолел оставшееся между нами расстояние в два шага. Его руки зарылись в мои волосы, притягивая меня к себе. Не было никакой осторожности, никакого плавного перехода. Коуп дал мне ровно то, о чем я просила. Он взял.

Пальцы крепче сжали мои волосы, откинув голову назад и открыв ему доступ. Его язык ворвался в меня требовательно, без промедления. Вкус мяты, смешанный с чем-то неповторимо его, заполнил меня, и ноги чуть не подкосились.

Но Коуп не дал мне упасть. Одна рука скользнула на талию, удерживая меня рядом с собой. Именно тогда я почувствовала это — его напряженную, твердую длину, давящую через джинсы. Мой живот сжался, я хотела только одного — ощутить Коупа внутри себя. Узнать, каково это — когда он входит в меня с той самой силой, на которую способен.

Он оторвался от моих губ, тяжело дыша:

— Блядь, Воительница. Ты еще слаще, чем в моих снах.

Мое тело отозвалось на эти слова, будто он говорил прямо с моим сердцем, с самым центром моей сущности.

— Коуп... — только и смогла выдохнуть я.

Его темно-синие глаза потемнели еще больше, и он начал отступать, пока я не уперлась в стол. В одно плавное движение Коуп поднял меня и усадил на край, смахнув со стола подставку для карандашей, ее содержимое рассыпалось по деревянной поверхности. Мои ноги сами обвили его бедра, я не хотела терять даже через одежду это ощущение близости. Коуп зарычал, когда я сильнее прижала его к себе.

— Своенравная ты штучка, да? — усмехнулся он, уголок его губ дернулся вверх.

Я улыбнулась в ответ и сбила с него бейсболку.

— Так добиваются желаемого.

— Вот именно, — сказал Коуп, и его пальцы скользнули по моей шее, к ключице. Легкими, почти невесомыми прикосновениями он очертил ее, пока не добрался до тонкой бретельки моего платья.

Мои соски напряглись от его прикосновений, от этого обещания, от него самого. Он медленно, мучительно медленно потянул ткань вниз. Еще одно движение и грудь освободилась, а зрачки Коупа расширились.

— Без лифчика? — его голос сорвался на рычание.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Такое платье не позволит его надеть.

— Черт побери, Воительница. Ты безумно красивая.

Его умелые пальцы очертили низ моей груди, и я резко вдохнула, опираясь ладонями о стол.

— Идеальная, — выдохнул он, поднимая руку, чтобы одним пальцем провести по краю моего соска.

Тело отозвалось настолько остро, что это было почти больно, словно каждая клеточка проснулась после долгих лет оцепенения. Коуп опустил голову и взял один сосок в рот, втянув его глубоко.

Я почти выгнулась над столом, прижимаясь к нему сильнее. Стоны сами сорвались с моих губ, когда я зарылась пальцами в его густые волосы, сжала их, удерживая его крепко.

Коуп зарычал, и вибрации этого звука прошли по моей коже, а между ног разлилось тепло и влажность.

— Коуп, — его имя сорвалось у меня стоном, но мне было все равно. Как и на то, что мы находимся в чьем-то офисе прямо в баре. Это только усиливало остроту ощущений.

Его зубы легко прикусили сосок, и я сжала его волосы сильнее, одновременно прижимая к себе ногами.

— Сводишь меня с ума, — прорычал Коуп, отрываясь.

Он опустился на колени прежде, чем я успела что-то сказать, и сделал это с такой силой, что мои ноги сами разъединились, соскользнув с его бедер. Его руки скользнули вверх по моим икрам, к бедрам.

— Я мечтал узнать, какая у тебя кожа. Мечтал держать руки между