Разрушенная гавань - Кэтрин Коулc

Я задышала быстрее и лишь кивнула.

Коуп крепче сжал мои ноги.

— Слова, Воительница. Мне нужны твои слова.

— Да, — выдохнула я.

Этого было достаточно. Он раздвинул меня шире и склонился, проведя носом по кружевной ткани моих трусиков.

— Ты пахнешь даже слаще, чем в моих снах.

Я попыталась сжать ноги, но Коуп не позволил. Бежать было некуда. С губ сорвался тихий стон, когда его палец скользнул по мне поверх ткани.

— Запоминаю каждую деталь. Знаю, дальше будет только лучше. Но я не пропущу ни единого гребаного мгновения.

Все тело затрепетало, а между ног стало влажно и жарко. Сердце глухо стучало в груди, пока Коуп потянулся за чем-то на столе. Через секунду я почувствовала, как по коже скользнул холодный металл. Этот резкий контраст с разливающимся во мне жаром заставил меня содрогнуться от наслаждения. Я резко опустила взгляд, ища, что это.

Ножницы.

Я ошеломленно уставилась на него, когда он подцепил поясок моих трусиков с одной стороны и одним движением перерезал ткань. Холодное лезвие скользнуло по моему животу, заставив меня резко вдохнуть. Но прежде чем я смогла что-то сказать, он разрезал и другую сторону.

— Ты не мог этого сделать, — прошептала я, все еще не веря глазам.

На лице Коупа расплылась хищная улыбка, и он вытащил кружевной лоскуток, убирая его в задний карман джинсов.

— Оставлю на память.

Это зрелище только усилило жар внизу живота. Он отложил ножницы на стол, а его руки вновь вернулись к моим бедрам, раздвигая их еще шире. Я была полностью открыта перед ним. Только для него. И он смотрел на меня так, как художник смотрит на потолок Сикстинской капеллы.

Я неловко заерзала на столе, но Коуп крепче сжал мои бедра, поднимая взгляд к моему лицу.

— Не прячься от меня. — Одна его рука скользнула выше, пальцы нежно коснулись моего самого чувствительного места. — Хочу видеть тебя всю. Хочу, чтобы мои сны стали явью.

Теперь это было не просто желание. Это был взрыв всех тех чувств, которые я так долго держала взаперти. Коуп был вором, который прокрался внутрь и забрал то, что я не думала когда-либо вновь кому-то отдать. Глаза защипало от слез, но он украл и их, когда его ловкие пальцы коснулись моего входа.

— Коуп, — выдохнула я.

— Обожаю слышать свое имя на твоих губах. Но еще больше люблю твои сладкие стоны.

Он склонился ниже и ввел в меня два пальца, а его язык коснулся самого чувствительного места. Я резко выгнулась, отрываясь от стола, а он перекинул мои ноги себе на плечи.

Его язык обвел мой клитор, дразня, играя, заставляя его пробудиться. Мои ноги сжали его крепче, а из моих губ сорвался звук, больше похожий на звериный рык, чем на человеческий стон. Я, наверное, должна была бы стыдиться этого. Должна была бы попытаться взять себя в руки. Но не могла.

А может, просто не хотела. Коуп заставлял меня чувствовать себя безрассудной впервые за многие годы. Заставлял захотеть свободы, о которой я уже и думать перестала, решив, что навсегда ее потеряла.

И я позволила себе это.

Мое тело выгнулось, когда я вцепилась пальцами в край стола позади себя. Пальцы Коупа проникли глубже, закручиваясь внутри меня так, что все внутри дрожало.

— Не смей кончать, — приказал он, шепча прямо на мой пульсирующий нервный узел. Вибрация его слов только подкинула меня еще выше.

— Я не совсем контролирую это, — выдохнула я между прерывистыми вдохами.

— Моя девочка сможет удержаться. Поборется. Ради меня, — его пальцы вновь закружили внутри, и я всхлипнула. — Такая красивая. Моя Воительница.

Его пальцы ритмично входили и выходили, язык неожиданно ласкал мой клитор, то сбиваясь с ритма, то возвращаясь к нему. Этот непредсказуемый темп сводил меня с ума. Я чувствовала, что у меня сейчас случится удар, пока я пытаюсь сдержать этот взрыв.

Край стола больно впивался в ладони, и эта боль помогала мне хоть как-то удержаться, но стоило пальцам Коупа провести дугой по моим внутренним стенкам, я вскрикнула.

— Пожалуйста.

— Думал, она уже не может быть красивее… А потом услышал, как она умоляет.

В голосе Коупа было столько хриплого желания, что от этого мне становилось еще горячее. Каблуки моих сапог уперлись в его спину, будто я пыталась передать ему хоть часть той сладкой муки, что разрывала меня изнутри. Эту нестерпимую пытку, когда пытаешься сдержать нарастающую волну.

Он зарычал мне прямо в клитор:

— Хочу почувствовать, как эти каблуки врезаются мне в зад, когда я буду входить в тебя.

Господи. Этот мужчина меня убьет.

— Тогда сделай это, — выпалила я, и в моем голосе смешались отчаяние и невыносимое желание.

Коуп понял мой тон сразу и не стал медлить.

— Скажи мне, что ты предохраняешься.

Этот почти требовательный вопрос только усилил мою влажность, мое тело пульсировало, скучая по его пальцам.

— Пью таблетки. Я проверяюсь.

— Я регулярно сдаю анализы. Скажи мне, что я могу взять тебя без всего.

Его голос стал еще грубее, и от этого мои соски напряглись до боли. Я хотела этого. Хотела почувствовать его полностью, без преград, ощутить, как он двигается во мне, как теряет контроль. Хотела все.

— Да, — прошептала я.

Его руки тут же потянулись к пуговице джинсов, ловко расстегнули ее и стянули их вниз. Его член предстал передо мной, длинный и толстый, и я невольно сглотнула.

— Коуп...

Он обхватил себя рукой, провел вверх-вниз один, потом второй раз.

— Ради всего святого, скажи мне, что ты не передумала.

— У тебя большой, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Его губы дернулись в полуулыбке.

— Спасибо, детка, что заметила.

— Я, эм, ну...

Коуп оказался между моими ногами, одной рукой зарываясь в мои волосы.

— Ты готова. Не переживай, Воительница. Ты справишься.

Я содрогнулась, когда его головка коснулась моего входа, но нервы сразу отступили, потому что я так сильно хотела его в себе. Его губы скользнули по моей шее.

— Скажи мне, что готова.

Ответ был только один.

— Да.

Его пальцы крепче сжали мои волосы, выгибая меня назад, и он вошел в меня одним длинным, сильным толчком. Мой рот раскрылся беззвучным стоном, пока он заполнял меня полностью. Это ощущение балансировало на грани боли и наслаждения, только усиливая каждую эмоцию, каждый вздох.

Коуп вышел из меня, а потом снова вошел, на этот раз глубже.

— Чертов рай, — выдохнул он.

Мои ноги обвили его крепче, каблуки впились ему в ягодицы, загоняя глубже.