Разрушенная гавань - Кэтрин Коулc

С этим я справлюсь. Парень увлекался мотокроссом, и я собиралась создать трассу по всему периметру торта, а его другие хобби изобразить как достопримечательности по пути. На вершине должен был стоять он сам на мотоцикле.

Улыбаясь, я взялась за крем и начала работу. Больше всего в выпечке я любила то, как процесс увлекал меня целиком. Могло пройти пять минут или пять часов, и я бы даже не заметила. Все исчезало, оставалась только музыка и то, что я создаю. Это было как активная медитация.

И именно эта сосредоточенность и музыка не позволили мне услышать то, что должна была. Скрип подошвы по кафелю заставил меня замереть, а потом резко обернуться.

Я увидела все как через кадры. Высокая, широкоплечая фигура. Мужчина. Весь в черном. Лицо закрыто лыжной маской, видно было только белую кожу рук.

Мгновения, пока мой мозг осознавал, что я вижу, оказались слишком длинными. Мужчина бросился на меня. Я попыталась увернуться, но не успела. Он схватил меня за волосы, прижал спиной к себе. К щеке хладнокровно прижался металл.

— Открывай кассу, — прорычал он. Но голос был неестественный. Как будто пропущенный через компьютерный фильтр. Или искаженный каким-то прибором.

Сердце грохотало в груди, кровь стучала в ушах. Он дернул меня за волосы, и я не смогла сдержать крик боли.

— Открывай, сука, кассу. — Он толкнул меня вперед, к прилавку, и ствол больно ткнулся в челюсть.

В голове пронеслось миллион мыслей: перцовый баллончик на дне сумки, приемы самообороны, вроде удара локтем по ребрам. Но все это бессильно, когда у виска — пистолет.

Руки дрожали, пока я набирала код, и ящик с деньгами выскочил наружу. Там почти ничего не было — только сумма, чтобы открыть завтра. Все остальное я всегда относила в банк перед тем, как ехать домой. Так я делала с тех пор, как переехала к Коупу.

— Пакуй. Медленно.

Я дрожащими пальцами потянулась за одним из бумажных пакетов под прилавком. В голове вспыхнуло лицо Луки.

— Пожалуйста, не трогайте меня. У меня есть сын...

Мужчина сжал волосы сильнее и дернул меня так, что из груди вышибло воздух.

— Мне плевать, сука.

Сдавленный звук вырвался из моего горла, но я проглотила все слова, которые рвались наружу. Я схватила купюры из кассы и начала запихивать их в бумажный пакет. Я столько сил вложила в этот дизайн. Милый маленький логотип с надписью The Mix U». Он был таким уютным, немного странным — полной противоположностью тому насилию, которое сейчас происходило здесь.

— Где остальное? Я знаю, у тебя наверняка есть еще, с твоим крутым хоккеистом-любовничком.

Мои мышцы напряглись так сильно, будто кто-то залил их цементом.

— Э-это все, что у меня есть, — прошептала я.

Хватка мужчины сместилась — от волос к горлу. Его пальцы сжали мою шею, перехватывая дыхание.

— Лучше бы ты не врала, сука. Потому что если здесь нет больше денег, я возьму свое другим способом.

Меня охватила дрожь, я судорожно пыталась вдохнуть.

— Я каждый день отношу деньги в банк, — прохрипела я.

Его хватка стала еще сильнее, и в следующий миг он резко развернул меня и со всей силы прижал к прилавку. Острая, обжигающая боль вспыхнула внутри, и я на мгновение ослепла.

— Я сам все найду, сука.

В свете кухонных ламп что-то блеснуло за его спиной. А потом это что-то со всей силы ударило меня по лицу.

Боль заполнила собой все. Каждый миллиметр моего тела. Мир вокруг исчез, и я провалилась в долгожданную пустоту.

31

Коуп

Телефон звонил уже в который раз, пока я прижимал трубку к уху так крепко, будто от этого зависело, ответит ли Саттон. В ответ я снова услышал ее голос — только не живой, а записанный в автоответчике. Такой светлый, радостный... Полная противоположность той тревоге, что сейчас разрывала меня изнутри.

Я посмотрел на часы, сбросил звонок. Она должна была вернуться домой почти час назад. Лука уже давно спал наверху.

Живот скрутило от дурного предчувствия, и я набрал другой номер. Арден ответила на третий гудок, ее тяжелая музыка тут же оборвалась.

— Надеюсь, это важно, я только что вошла в поток.

В ее голосе сквозила раздраженная нотка, но я не обиделся. Знал, как сильно она меня любит, раз вообще ответила в такое время — вечер был ее любимым временем для работы.

— Мне нужно, чтобы ты приехала ко мне домой.

— Что случилось? — спросила Арден, и я уже слышал, как она встает, щелкает пальцами, чтобы ее здоровенный пес Брут пошел за ней.

— Саттон должна была вернуться из пекарни час назад. Она не отвечает на звонки. — Я слышал напряжение в собственном голосе и знал, что Арден тоже не могла его не заметить.

Она замолчала на мгновение, и я услышал хруст гравия под ее ногами, пока она выходила из мастерской.

— Наверное, просто увлеклась. Когда работаешь с вдохновением, легко потерять счет времени.

Господи, как же я хотел верить, что дело только в этом. Я видел Саттон за работой: когда она творила, остального мира для нее просто не существовало.

— Наверное, так и есть.

Но даже в своих словах я слышал сомнение. Она всегда предупреждала меня, если задерживалась. А в голове крутились мысли о темных дорогах от города до моего дома, без единого фонаря. И о том, что Тедди потребовалось куда меньше времени, чтобы погибнуть.

Я схватил ключи с кухни и пошел к двери. Когда открыл ее, заметил движение сбоку. Арден выходила из-за дома с фонариком в руке, волосы собраны в небрежный пучок, одежда заляпана краской и бог знает чем еще. Брут, огромный кане-корсо, шел рядом, его голова доходила ей до талии.

— Где мой парень? — спросила Арден.

— Спит наверху.

Она кивнула:

— Я возьму перекус и посижу с Брутом. Остались остатки?

Я знал, что она делает — пытается разрядить обстановку, будто волноваться не о чем.

— В холодильнике — спагетти с фрикадельками.

Она улыбнулась:

— Вот это я понимаю, плата. Я как раз голодная.

— Ты вообще сегодня ела? — прищурился я. Она была известна тем, что могла забыть про еду, увлекшись работой.

Арден сморщилась:

— Кажется, я пропустила завтрак.

— Ешь, — велел я. — Я вернусь максимум через час.

— Напиши мне, когда найдешь Саттон, хорошо? — попросила Арден.

Сам факт, что она это сказала, говорил о том, что она тоже начала волноваться. А это еще сильнее подстегнуло тревогу.

Я кивнул