Слишком близко - Ребекка Яррос

— Да, тогда ты был слишком молод. Но после школы ты мог уехать, как и я, — он ткнул себя в грудь. — Честно, я был в шоке, когда ты не уехал, учитывая, как ты ненавидишь отца.

— А что, по-твоему, делал бы Крю?

Он открыл рот, но закрыл его.

— Он умел водить, когда ты закончил школу. Он не был беспомощным ребёнком.

— Он нуждался в ком-то, кто бы удерживал его от смерти. Нуждался в том, кто подписывал бы бумажки. Нуждался в ком-то, кто выдумывал бы оправдания, когда он прогуливал школу или ехал на очередной хэп-пайп в Юту. Кто уговорил бы его закончить школу, когда он решил, что бросить — лучший вариант. Я держал его в школе, потому что этого хотела мама. Я возил его на соревнования только если оценки были проходными. Ты правда думал, что отец стал бы этим заниматься? Новость дня, Рид: отец плевал на нас после маминой смерти. Он ушёл в бутылку, а потом в этот курорт, с тем же одержимым рвением.

Он посмотрел на Аву. — Я не одержимый.

— Нет, слава Богу, у тебя есть женщина, которая держит тебя в реальности. У отца тоже была. Пока не перестала, — я взглянул на Аву. — Без обид. Я рад, что ты делаешь его счастливым.

— Правда? — Рид вскинул подбородок. — Потому что похоже, что ты хочешь, чтобы все были так же несчастны, как ты. Ты ходишь с палкой в заднице с того момента, как приземлился здесь. И я не собираюсь извиняться за своё счастье, не после того ада, через который мы прошли…

— Ада, через который мы прошли? — я отступил, боясь, что иначе ударю его.

— Моя мать тоже умерла!

— И тебя здесь не было! О, конечно. Ты приезжал на праздники, был здесь, когда она нашла покой на Рождество. Но тебя не было, когда всё становилось хуже. Ты приезжал в ад на каникулы — но не жил в нём.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Вернулся назад и принял другие решения?

— Я хочу, чтобы ты перестал делать вид, что действительно бы их принял, — я поднял руки и сцепил их за головой, пытаясь дышать. — Хочу, чтобы ты признал: пусть ты помнишь это так же, наши подростковые годы были совсем разными.

— Я делал всё, что мог, — сказал он. — Я присылал деньги. Покупал продукты, когда приезжал…

— Ты не сделал единственное, что имело бы значение — не остался, чтобы выполнять роль старшего брата, которой ты так гордишься.

— Перестань вести себя как придурок. С тобой невозможно говорить, когда ты такой, — он скрестил руки. — Я не знаю, чего ты от меня хочешь.

— Хочу, чтобы ты перестал требовать от меня что-то, — опустил я руки. — Хочу, чтобы ты признал: пока ты прыгал с «Титаника», некоторые из нас пошли ко дну.

— Я здесь сейчас! — он указал на дом. — Поднимаю этот чёртов корабль!

— И втянул меня в это, заставив вернуться!

Рид отступил. — Я никогда не заставлял тебя.

— Да, ты прав. Ты просто сказал, что нуждаешься во мне. — Я поднял взгляд к потолку, вспоминая разговор. — Что ты сказал? Тебе нужен способ привлечь обеспеченных клиентов. Нужен новый источник дохода, потому что ты тратишь уйму денег. Что, я должен был дать тебе провалиться, а потом слушать, что это моя вина?

— Мы были далеки от провала. Я предложил тебе деловую возможность, и ты принял её, с весьма приличной прибылью, если я правильно читал условия. Прости, что я хотел спасти это место от той ужасной сделки, которую заключил отец. — Он покачал головой. — Прости, что я просто хотел провести время с братьями, попытаться вернуть этому месту дом, который был до смерти мамы. Я хочу вернуть семью, Уэстон.

— Ты думаешь, мы будем там, где ты нас оставил? — я поднял руку в сторону входной двери. — На этом крыльце?

Его губы сжались.

— Ты не понимаешь, потому что тебе никогда ничего не приходилось отдавать. Ты всегда делал ровно то, что хотел, ровно тогда, когда хотел. А я пожертвовал своим будущим, чтобы у всех остальных оно было. И, видимо, этого тебе всё равно было мало. Ты позвонил и сказал, что тебе нужно, чтобы я отказался от карьеры, которую люблю, от повышения, за которое я горбатился, от всей жизни, в которую я вложил себя полностью. И я сделал это. Чёрт, ты знаешь, что я терпеть не могу думать о том, чтобы ступить в этот дом, а всё равно здесь, как ты просил, — я раскинул руки. — Что ещё тебе от меня нужно, Рид? Хочешь, чтобы я позвонил Крю и сказал, что он тоже должен вернуться и использовать свою известность, чтобы сделать расширение успешным?

Рид побледнел.

— Ты шутишь, да? — глаза мои вспыхнули.

— Он не отвечает, но я не ради этого хочу с ним поговорить! — взорвался Рид.

Я покачал головой и рассмеялся.

— Чёрт возьми. Ты действительно хочешь, чтобы я позвонил Крю? Что с тобой, старший брат? Младший не отвечает на звонки?

— Как и тебе, — огрызнулся Рид.

— Он отвечает, когда я звоню. — Мне было плевать на его вид раненого щенка. — Я просто знаю, что лучше не звонить, если это не дело жизни и смерти.

Между нами воцарилась тишина, такая густая, что душила любые положительные чувства, и такая хрупкая, что я понимал: следующие слова могут разрушить нас безвозвратно.

— Ты построил себе жизнь, — сказал я тихо. — Отлично. Мы все гордимся. Но некоторым из нас приходилось заботиться о младших братьях. Если хочешь назвать меня ублюдком, окей. Я тот, кем ты и отец сделали меня. Каждый ваш выбор сформировал меня, и тебе стоит быть благодарным за это, потому что я здесь. Я пришёл, когда ты позвал. Но ты когда-нибудь сделал бы то же самое для меня?

В моих словах исчезло всё сопротивление.

Я взглянул на Кэлли. — Мне нужен воздух.

Она кивнула, лицо побледнело, глаза стали больше, чем тарелка на столе.

Я схватил куртку и вышел из дома, закрыв дверь мягче, чем мог подумать. Потом я прошёл к краю подъездной дорожки и посмотрел на земли Мэдиганов — ту территорию, которую нам удалось сохранить, пока семья разваливалась.

Дверь открылась и закрылась, и я съёжился. — Мне понадобится немного пространства, Рид.

— Хорошо, что я не Рид. — Кэлли натянула пальто, застегнула его, пока первые снежинки начинали падать, и подошла ко мне. Она положила руку на мою, и я опустил голову.

— Мне так чертовски жаль, — пробормотал я. — Я пришёл только