Мой любимый Клон - Анна Кривенко

— Я чувствую твою боль… — прошептал он мягко, едва касаясь моей спины пальцами. — Ты не одна… У тебя есть семья. Я буду твоей семьёй, Тианна…

Я всё-таки всхлипнула, прежде чем смогла взять себя в руки. Пробормотала смущённое «спасибо» и поспешила сесть во флайкар, чтобы спрятаться от самой себя.

Мне не повезло оказаться как раз напротив Ниэллина. Он был слишком внимателен, чтобы не заметить мои покрасневшие глаза. Почему-то помрачнел и опустил глаза, а я испытала глубочайший стыд из-за своей слабости. Наверное, привыкла к тому, что самостоятельна и сильна, что не нуждаюсь в чуждой защите и тем более в сочувствии. Руэль затронул в глубине моей души нежные струны, взращённые прошлыми страданиями, но демонстрировать свою слабость бывшему жениху было неприятно.

— Прости меня… — вдруг пробормотал он, снова смотря мне в глаза. Произнес очень тихо, чтобы слышала только я. Ошарашенно всмотревшись в его лицо, поняла, что это не шутка и не самообман. Ниэллин просит прощения??? Может, я сплю?

— Потом объясню… — добавил он и отвернулся, а я так озадачилась, что остаток пути провела в размышлениях о том, чтобы это значило.

Льдистый материк встретил нас ожидаемой снеговой пустыней. Температура показывала минус шестьдесят градусов, на горизонте высились огромные ледяные пики.

— Они подо льдами, — проговорил Ниэллин, забирая из моих рук предтечский ментальный «ключ». — Попробуй почувствовать направление…

Я закрыла глаза, а зоннён дунул, воспроизводя незначительный по силе физический звук, который при этом оказался невероятно мощным сигналом в ментальном поле.

Вздрогнула, почувствовав, как меня пробрало, но все органы чувств предельно обострились. На сей не пришлось выходить из тела: близость Льдистого материка позволила почувствовать направление даже так.

— На северо-запад, к горам… — произнесла я, а Ниэллин передал команду пилоту флайкара. С легким гулом летающая машина устремилась к ледяным пикам…

* * *

Лукас

Открыл веки, чувствуя, как страшно болит голова. Эта боль разрывала мозг на части, не давая возможности сконцентрироваться ни на одном воспоминании, ни на одной мысли.

С трудом разглядел перед собой погружённое в полумрак помещение — совершенно пустое, холодное, мрачное. Кирпичные стены давно поросли мхом. Они блестели от влаги. Запах стоял ужасный — терпкий, агрессивный, сладковатый, отчаянно напоминающий трупный дух…

Я полулежал у стены и не имел никаких сил на то, чтобы пошевелиться. Боль в голове усиливалась с каждой попыткой поразмышлять, и я поморщился.

И тут возник самый главный вопрос, который показался до ужаса простым и пугающим: кто я такой?

Имя?

Не помню. В голове пустота и ни одного воспоминания. Только тревога, разъедающая изнутри, и острое ощущение опасности.

С огромным трудом присел и понял, что всё тело страшно ломит. Оглядел себя. Весь в синяках, ссадинах и кровоподтеках, одежда местами разорвана, одной штанины нет. Только туфли всё ещё на мне — дорогущие, кожаные…

В памяти что-то шевельнулось, некоторые воспоминания попытались прорваться сквозь непонятную пелену, но боль в голове от этого стала ещё сильнее, и я невольно застонал.

— Лукас… — вдруг донеслось ко мне откуда-то… изнутри. Словно кто-то кричал внутри меня, звал, тосковал…

Сердце забилось, как сумасшедшее, руки дрогнули. Это моё имя? Но кто же меня зовет?

В груди родилась тоска и непонятная нежность. Моё сердце помнило, а я нет…

Значит, моё имя — Лукас?

Приятно познакомиться. Это я самому себе…

* * *

Пришли за мной через очень неопределённое время.

Двое. Хмурые, раздражённые мужики, заросшие, какие-то неопрятные, обозлённые. Один без слов ударил меня электрошокером, другой заставил подняться с пола и толкнул вперед.

Я шёл, спотыкаясь, по узким коридорам — старым, как сам мир. Кирпичная кладка местами разрушилась, оголяя необтёсанный камень. Под ногами хлюпала вода.

Трупный запах только усиливался, и я поморщился, после чего вновь получил тычок в ребра.

— Быстрее… — зашипел один из конвоиров, снова угрожая мне электрошокером. — Плетёшься, как баба…

Мы свернули в несколько поворотов, после чего остановились перед большой пластиковой дверью, которая смотрелась дико посреди этих полуразвалившихся катакомб.

Один из мужчин набрал код в панели на стене, и дверь с шумом отъехала в сторону. Меня толкнула вперёд, и я оказался в ярко освещённой комнате, от вида которой меня мгновенно замутило. Это была лаборатория. Лаборатория, с которой у меня ассоциировалось только два слова: муки и смерть.

Едва сумев подавить дрожь ужаса, я оглянулся. Несмотря на то, что подобное место было мне совершенно точно знакомо, и моё тело понимало какие-то страшные вещи, с ним связанные, но картин в разуме снова не наблюдалось. Словно кто-то вытер меня как личность, или, скорее, накрыл моё естество завесой, через которую ничего не просачивалось, кроме незначительных ощущений.

Меня быстро усадили в кресло, захлопнув на запястьях кандалы, прикреплённые к подлокотникам, после чего мужчины поспешили уйти, но я недолго оставался в одиночестве.

Через минуту ещё одна пластиковая дверь на другой стене отъехала в сторону и в комнате появился… некто необычный.

Он был одет в длинный светлый балахон, перехваченный поясом. Длинные золотистые волосы стекали по плечам на спину незнакомца, обрамляя юное и необычайно красивое лицо. Лицо, которое однозначно не могло принадлежать человеку.

Я нахмурился. Всё внутри кричало о том, что я знаю его, должен знать. Но разум по-прежнему был совершенно пуст…

Незнакомец пристально всмотрелся в меня, после чего его нежные, почти девичьи губы растянулись в подозрительной улыбке.

— Ну здравствуй, Лукас, — проговорил он звонким красивым голосом, который мог бы ласкать слух, если бы не окружающая обстановка и кандалы на запястьях. — Как же давно мы не виделись с тобой!

— Кто ты? — прошептал я, чувствуя, что ответ лежит на поверхности, но я никак не могу схватить его.

— Как коротка человеческая память! — с поддельным разочарованием произнёс незнакомец. — Меня зовут Мадиан Тойро. Был у тебя когда-то такой друг…

Глава 36

Противоречивый друг. Или враг

Лукас

Мадиан Тойро…

Это имя вызвало у меня всплеск щемящей тоски и боли, но… почему я сейчас в кандалах, если этот незнакомец называет себя моим другом?

Парень внимательно наблюдал за мной, и вдруг я почувствовал, как меня касается что-то невидимое, и поспешно дёрнулся.

«Ментальное прикосновение…» — мелькнуло в разуме, и я понял, что этот Мадиан способен считывать мои чувства. Что ж, мне нечего прятать, однако вдруг