Строптивая попаданка для ректора. Секреты зельеварения - Александра Мауль

Он опускает руку и касается костяшками пальцев моих плеч, стягивает ткань ненавистного платья, и я опускаю взгляд на его пальцы. Они больше не черные от его силы, а может по-прежнему черные я не замечаю, потому что под пальцами Анвара я вижу золотую чешую. На моих плечах.

Когда моё плечо полностью оголяется я наконец понимаю, что делает Анвар. Он проводит кончиками пальцев по метке истинности, которая сейчас затерялась в замысловатые узорах темного цвета его силы. Они полосуют меня по рукам, плечам и груди. И если в прошлый раз Анвар, очевидно, не замечал метку, то сейчас проводит пальцами именно там, где она располагается.

— Когда между мной и Элизой появилась истинность я ничего не почувствовал. Я решил, что тьма выжгла меня изнутри настолько, что я просто не способен что-то ощущать. Но когда появилась ты я заново прочувствовал свою ярость и отчаяние. Я был уверен: всему виной твой ублюдок папаша. Но я и представить не мог, что моя истинная. Сегодня я по полной ощутил каково это чувствовать свою пару, каково это сходить с ума от страха её потерять, просто не успеть вовремя, чтобы предотвратить беду, а ещё я почувствовал, как сильно хочу подарить тебе новый мир. Тот, в котором никто из императорского совета и клана Рэйдж тебе не навредит. Ты не только приняла и уравновесила мою силу, но и снова позволила меня что-то чувствовать, Ана.

— Как у тебя может быть две истинные?

— Элиза меня приворожила. Но, очевидно, всё сломалось, когда ты появилась. Приведи себя в порядок. Я должен проверить как теперь дела в академии. — произносит Анвар и поднимает глаза к моему лицу. Скользит цепким взглядом, опускает глаза к моим губам, но не целует. Глубоко вдыхает, а затем делает шаг назад и развернувшись покидает комнату.

Мы вернулись в академию. А мир здесь словно остановился. Занятия и тренировки здесь больше не проходят, потому что на империю обрушился хаос. Как только Анвар разорвал связь с Элизой совет отозвал стражей, лишил защиты академию и теперь лишь дело времени, когда падет барьер, потому что его питают магические артефакты императорского дворца. Некоторые ученики вернулись домой, однако большая часть осталась. Потому что семьи боятся тьмы и не согласны принять наполненных её драконов.

Странный мир и странные порядки. До краев наполненные магией драконы стали огромной проблемой. Их стали боятся, пытались избавляться. А пустые драконицы, что очевидно появлялись для равновесие считались огромным позором. Ни одна семья не объявляла императору о таком позоре, и отцы просто отправляли свой позор подальше.

Начались тяжелые времена для всех.

Время вокруг словно замерло в ожидании того, что будет завтра. Студенты Анвара в один момент стали не защитниками, а мерзостью, от которой мечтает избавится совет и император. Анвар поведал мне, что ожидал такого исхода, потому так упорно готовил своих студентов к борьбе.

Боюсь ли я того, что будет завтра? Боюсь, но уверена, что у меня хватит сил и магии, чтобы защитить академию и Анвара от черни.

Глава 28

Пока мы все в режиме готовности и ожидания я провожу свое свободное время в библиотеке. Мне кажется, что я всё ещё слишком мало знаю об этом мире, а ещё я собираюсь признаться Анвару, что на самом деле я не Анна Рэйдж, но всякий раз, когда мы остаемся наедине я трушу.

Господин ректор смотрит на меня как на самое прекрасное, что когда-либо видел. Заботится обо мне и утверждает, что метка истинности, которая, по его мнению, должна была уйти после разрыва с Элизой принадлежит мне. Теперь его темные узоры разбавляют золотые линии, как и мои.

Поднимаю голову, когда понимаю, что в библиотеке больше не одна и натыкаюсь взглядом на сидящего на одном из столов неподалеку Анвара. Он, скрестив руки на груди наблюдает за мной. Мы с Анваром живем в разных комнатах, он не давит на меня свалившейся в это непростое время истинностью, но при этом я чувствую его защиту и поддержку. Его тьма тянется ко мне, и я с удовольствием принимаю её, облегчая состояние Анвара, делая его сильнее.

Поднимаюсь, когда господин ректор отталкивается и двигается ко мне. Склоняет голову набок, жадно впитывая каждую черту моего лица, словно мы целую вечность не виделись. Запах воска и пергамента смешивается с ароматом леса и мускуса, и я делаю глубокий вдох.

А господин ректор продолжает улыбаться.

Волосы взъерошены, а несколько прядей упали на его высокий лоб и глаза. На нем темная рубашка, рукава закатаны до локтей и темные штаны.

Сейчас он одет и выглядит так как обычно, но что-то в нём определенно переменилось. Между нами.

— Всё в порядке? — спрашиваю и он кивает.

О нашей внезапной истинности мы ещё не объявили. Впрочем, эта настолько лично, что никому кроме нас этого и не следует знать.

Анвар протягивает руку и касается моих волос, которые я больше не собираю в высокий хвост. Улыбаюсь, пока господин довольный ректор пропускает мою прядь волос между указательным и средним пальцем провожая взглядом каждое своё действие.

Воздух между нами сгущается, становится теплым и тягучим, а взгляд у Анвара точно расплавленный мед. Я ощущаю себя уже знакомо хорошо рядом с ним. По телу разливается приятное тепло, каждое его движение и слово отзывается в теле приятным волнением, а ещё кажется, будто все мои ощущения и эмоции кто-то выкрутил на полную.

— Ты давно здесь? — спрашиваю, когда Анвар отодвигает стул и усаживается рядом. Опускаюсь вслед за ним и хватаюсь за книгу, бесцельно перелистываю страницы, чтобы скрыть за этими простыми действиями своё смущение.

— Какое-то время за тобой наблюдаю. Я по тебе скучал — вдруг признается он — И должен заметить, что между нами что-то изменилось. Ты теперь ощущаешься иначе. Такая притягательная.

— Это истинность — поджимаю губы, а Анвар качает головой.

— Не только она — отзывается господин ректор. — Я заметил тебя, когда ещё кипел от ярости, что моё внимание привлекла полукровка и дочь моего врага.

— Мне страшно. Что будет с нами дальше и с этой истинностью. Я понимаю почему Элиза привязала тебя к себе. Истинность меняет дракона. — Анвар сейчас сидит рядом со мной, слушает и смотрит так, словно вот-вот наброситься и сожрет. — Отец был словно одержимым, когда дело касалось матери. Зверь отца