На грани доверия - Елена Вернадская

очень быстро закрутилось. Минут через 15 после того, как Гордеев выпил, стали проявляться симптомы — сначала он ослабил галстук, потом его движения замедлились, речь стала бессвязной, он как будто потерялся во времени и пространстве, стал абсолютно безвольным. Со стороны складывалось ощущение, что он сильно напился.

Номер был снят предварительно на ее имя. Как она его дотащила до номера одному Богу известно, но дотащила. И, кстати, очень вовремя, потому что уже в номере он отключился полностью.

Чтобы Гордеева раздеть ей пришлось попотеть. Вы вообще представляете, что такое здоровый бесчувственный мужик? Она теперь это знала. Потом она установила камеру и попыталась вызвать у Гордеева эрекцию руками и губами. Но все бесполезно. Это было просто бесчувственное тело. Пришлось изображать дикую страсть. Чтобы хотя бы были фото. А потом она решила для надежности прикинуться девственницей, чем черт не шутит, может хоть так его словит.

Сложнее всего было утром, потому что она, честно говоря, побаивалась Гордеева. Он рычал, кричал и чуть ли не силой выставил ее вон из номера.

Все выходные она была словно на иголках. Боялась, что Гордеев догадается обо всем и заявится к ней. Хотя адрес в отделе кадров она оставила старый. А в понедельник Роман Александрович четко дал ей понять, что между ними ничего нет, даже если что-то и случилось той ночью, то это ее выбор, как взрослой девушки. И тогда через несколько дней она решила пойти ва-банк. Бахнула ему в кофе двойную дозу препарата для поднятия потенции и заявилась в кабинет через полчаса при полном эротическом наряде и настрое. А он опять никак не среагировал. А она как только себя не предлагала. Но кофе ведь не было в чашке. А потом до нее вдруг с полной ясностью дошло, как она лоханулась. Она ведь знала о второй двери и знала, что Гордеев ей пользуется иногда, чтобы сходить в туалет. Вот почему нет реакции, он просто выливал кофе в унитаз. Но почему совсем не отказался? Возможно, потому что родственницу своей подчиненной не хотел обижать.

Но больше терпеть ее выходки Гордеев не стал и просто с треском вышвырнул ее вон с работы. Она разозлилась, то ли на Гордеева, то ли на себя, то ли на Пашу, не важно. Но деньги, полученные ей от Павла, она решила отработать по полной. И тогда она пошла к жене Гордеева. Она знала, что он будет в суде и трубку не возьмет, поэтому смело пришла к нему домой. Но и жена оказалась не дурой, и ей показалось не повелась на ее спектакль. Но ее это больше не касалось. Она сделала свою работу хоть и получилось криво и косо.

Она уже собралась съезжать с квартиры Павла, опасаясь, что ее найдет Гордеев, когда Паша снова заявился и попросил ее сделать еще кое-что за отдельную плату. Нужно было списаться с местным блогером, договориться с ним о публикации эксклюзивных фотографий в нужное ему время.

С блогером она общалась уже со своей новой квартиры и очень надеялась, что на этом ее участие в этой афере закончено, но… Как всегда, это гребаное НО.

Глава 47

Роман

Твою мать! Так хотелось выругаться, когда Роман слушал рассказ Майи. Вроде бы она не рассказала ничего нового, все было так как он себе и предполагал, но слышать это все было крайне неприятно. Особенно, когда она рассказывала о своих попытках его возбудить, что в офисе, что в гостинице. Он даже Настю незаметно взял за руку, думал, что ей нужна поддержка. А она в ответ сжала его руку, как будто сама хотела его поддержать. И от этого стало так невероятно тепло на душе, что захотелось послать всех куда подальше и уединиться где-нибудь с женой и не для того, чтобы заняться любовью, а для того, чтобы просто посидеть у камина, посмотреть на закат или огонь и сказать друг другу те самые важные слова.

— Ну значит, картина того, как все произошло, у нас теперь имеется, — пророкотал Арнаутский, тем самым возвращая Романа в реальность. — И это хорошо. Но нам ведь не только это интересно, так ведь, Роман Александрович?

— Так, — отозвался он.

— Всегда важны причины. И они у тебя, Дорохов, должны быть очень веские. Поделись-ка ими с нами, а мы послушаем.

— Мои причины не должны вас беспокоить.

— Ну раз ты попытался испортить жизнь людям и втянул в это еще несколько человек, уж будь добр, потрудись объясниться.

— Не буду я объясняться.

— Паша, ты что совсем дурак? — вдруг подала голос Настя. — Вот эту всю дичь с соблазнением, препаратами, наркотиками, в конце концов, ты замутил, чтобы мне отомстить?

— Да, — зашипел как змея Дорохов, и в этот момент Роман понял, насколько глубоко Павел травмирован. — Тебе и твоему муженьку, на которого ты повелась как течная сучка.

— Рот свой прикрой, — взорвался Роман и кулаки его сжались сами собой. — А то я за себя не ручаюсь!

— А что, правда глаза колет? Ты думаешь ты ей нужен? Да ей бабки твои нужны, потому что в постели она полный ноль, бревно.

— Вот чья бы корова мычала… — вдруг подала голос Майя. — В моей постели такого убогого мужика как ты еще не было ни разу в жизни.

— Заткнись, сука! — дернулся в ее сторону Дорохов, но его тут же усадили на место.

— Ты язык-то свой попридержи, — предупреждающе произнес Арнаутский. — У нас не принято оскорблять женщин. И если не хочешь, чтобы тебе прилетело в тыкву, следи за словами.

Стоящий рядом с Дороховым, как его там, дядя Степа показательно размял кулаки. Павел как-то скукожился весь. Слизняк, мать его.

— Значит тебя, Дорохов, до такой степени задело, что Гордеев увел у тебя женщину, что ты за столько лет так и не успокоился?

— Он меня шантажировал, — как баба закричал Дорохов, тыча в Романа пальцем. — Мне пришлось отпустить Настю, но я этого не хотел. Я собирался на ней жениться!

— Чего? — округлила глаза Настя. — Кто тебе сказал, что я пошла бы за тебя замуж? После всех твоих выходок?

— А куда бы ты делась? — ухмыльнулся Дорохов.

— Ты точно придурок!

— И в этом сложно с Настей не согласиться! — хмыкнул Арнаутский, тем