Развращенные истины - Эмми Уэйд

Я быстро киваю и мчусь по коридору в травматологическое отделение, где держат Элли. Беспокойство и страх скручиваются у меня в животе, оба одинаково тяжелые. Природа моей работы всегда требовала объективности, эмоциональной отстраненности при уходе за моими пациентами. Я гордилась своей способностью разделять все на части, держать свои личные чувства взаперти — но с Элли это как прорыв плотины. Эмоции захлестывают меня, и я не могу их сдержать.

При входе в комнату у меня перехватывает дыхание при виде нее. Ее тело, такое неподвижное и хрупкое. Слезы щиплют глаза, и я пытаюсь проглотить комок в горле. Ее левый висок закрывает повязка, под ней уже начинает формироваться припухлость. Ее кожа бледная, почти прозрачная. Она выглядит такой маленькой.

Линия внутривенного вливания проходит в ее левую руку, в то время как назальная канюля доставляет кислород в ее тело. Эхом отдается ровный писк машин, навязчивое напоминание о ее хрупком состоянии.

Я придвигаю стул и сажусь рядом с ней, беря ее за правую руку. Она шевелится, и ее глаза распахиваются, затуманенные замешательством.

— Тесса? — шепчет она, ее голос едва слышен, но я слышу в нем страх.

— Все, я здесь. Я прямо здесь, — я сжимаю ее руку, и мы сидим в тишине. Она снова закрывает глаза, сжимая мою руку так крепко, что я чувствую давление до самых костей.

* * *

Меня будит чья-то рука на моем плече, и я обнаруживаю, что Элай стоит рядом со мной, держа по чашке кофе в каждой руке. Он передает одну мне, я делаю быстрый глоток и проверяю, как Элли. Ее глаза закрыты, и она всхлипывает, прежде чем задыхается, просыпаясь. Внезапный звуковой сигнал аппарата пугает всех нас, и она переводит взгляд, осматривая комнату, замечая присутствие Элая, прежде чем повернуться ко мне лицом.

Страх мелькает на ее лице, когда она хватается за край кровати, и ее дыхание вырывается неглубокими рывками. — Тесса, что-то не так.

Затем в палату входят медсестра и техник-радиолог. Медсестра быстро проверяет ее жизненные показатели, настраивая капельницу, пока техник готовится к УЗИ брюшной полости.

— Акушер скоро будет здесь, дорогая, — говорит медсестра спокойным тоном.

Голос Элая звучит ровно, но глаза выдают его беспокойство. — Я буду снаружи, — он кладет руку мне на плечо, нежно сжимая его.

Я киваю ему: — Хорошо, спасибо.

Я помогаю медсестре поправить халат Элли, и у меня перехватывает дыхание, когда я вижу синяки, расцветающие на ее животе, яркие и темнеющие с каждой секундой. Техник встречается со мной взглядом, между нами возникает тихое понимание, прежде чем она наносит толстый слой ультразвукового геля.

Тело Элли напрягается от этого ощущения, и я крепче сжимаю ее руку. Костяшки ее пальцев белеют, когда она морщится от боли. Мы оба пристально смотрим на экран, тревога вытесняет воздух из комнаты.

Стук в дверь прерывает тишину, и входит доктор Росс с картой Элли в руках.

В тот момент, когда доктор Росс начинает свою работу, я не могу отвести взгляд от экрана. У меня перехватывает дыхание, пока мы ждем ритмичного стука сердца, но вместо этого нас встречает тишина.

— Доктор Росс, — настойчиво говорю я дрожащим голосом. — Пожалуйста, взгляните еще раз.

— Что случилось? С моим ребенком все в порядке? — голос Элли срывается, и я не могу остановить слезу, которая катится из моих глаз.

Доктор Росс настраивает датчик, ее глаза напряженно вглядываются в экран. После долгой паузы она опускает его с тяжелым вздохом.

— Элли, мне очень жаль сообщать тебе, но сердцебиения не обнаружено, — говорит доктор Росс мягким, но твердым голосом. — Твои анализы показывают, что у тебя выкидыш.

— Нет. Нет! Вы должны проверить еще раз. Пожалуйста, это, должно быть, ошибка! — крик Элли — это грубый, проникновенный вопль, который разрывает мое сердце надвое.

— Милая, мне так жаль. Ошибки нет, — говорит доктор Росс мягким, но решительным голосом.

Слезы текут по лицу Элли, когда она издает еще один жалобный крик. Я наклоняюсь к ней, обнимаю ее и пытаюсь утешить, хотя едва могу дышать из-за собственного горя.

— Мне так жаль, Эл, — шепчу я, эти слова — слабая попытка облегчить ее боль. Рыдания сотрясают ее тело, и мои следуют за ними.

— Я попрошу медсестру принести ей успокоительное, — тихо говорит доктор Росс, прежде чем повернуться, чтобы уйти.

* * *

Результаты компьютерной томографии Элли показали, что внутреннего кровоизлияния в мозг нет, просто сотрясение мозга. Они планируют оставить ее на ночь для наблюдения. После того, как Ативан начинает действовать, она успокаивается, и ее тело, наконец, расслабляется и погружается в сон.

Элай и Джейс заходят проведать ее, каждый пытается убедиться, что с ней все в порядке, но я не могу заставить себя отойти от нее. Я в ужасе от того, что может случиться, если я это сделаю.

Приходит помощник шерифа, чтобы взять показания у Джейса и Элли. Несмотря на их усилия, власти по-прежнему не могут разыскать Далтона, у которого есть действующий ордер на арест.

Входит медсестра с подносом еды — куриный суп и желе, — но Элли едва замечает это, тупо уставившись на поднос.

— Элли, тебе нужно что-нибудь съесть, — уговариваю я, мой голос нежен.

Она качает головой, ее взгляд становится отстраненным, когда она отворачивается к окну.

Она шепчет так тихо, что я едва слышу ее. — Это был Далтон.

— Я знаю, — отвечаю я ровным голосом. — Я слышала, что ты сказала помощнику шерифа.

Голова Элли резко поворачивается в мою сторону, ее глаза впиваются в мои с такой интенсивностью, что у меня перехватывает дыхание. Ее тон резкий и безумный, когда она говорит. Каждое слово прорезало воздух с отчаянной настойчивостью. — Нет, это был Далтон. Э— это он был той ночью на озере. Далтон и Уилсон. Уилсон был тем, кто угрожал мне и моей семье, — я медленно качаю головой, шок переполняет меня, пока мой разум пытается переварить ее слова, осознавая серьезность ситуации. — О боже мой, это те, кто убили Пейсли.

ГЛАВА 32

ТЕССА

Вцепившись руками в руль, я чувствую, как гнев, который я пыталась подавить, наполняет мои вены. Это моя вина. Мне следовало разобраться с ним раньше. Если бы я это сделала, этого бы никогда не случилось.

Я не могу избавиться от чувства вины за то, что случилось с моей лучшей подругой. Нападение, выкидыш... это все моя вина.

Но я