Папа для мамонтенка - Аня Истомина

– Надо будет завтра Катю взять погулять, – отзывается задумчиво.

Переводит стрелки, не желая разговаривать на острую тему.

– Выспимся и возьмем, – соглашаюсь. – Надеюсь, теперь нам ее разрешат оставлять на ночь. Будем валяться и мультики перед сном смотреть.

Боковым зрением замечаю, что Люба усмехается, видимо, представив это, но потом снова становится серьезной. Когда она садится, двигаю к ней свой стул и тарелку с тортом. Отламываю кусок и тяну.

– Я не буду, – уворачивается Любимка.

– Один кусочек, – смотрю на нее с улыбкой, и она, вздохнув, все же открывает рот.

– Хватит на меня так смотреть, – просит Люба, когда я тяну ей еще один кусочек.

– Как? – усмехаюсь.

– Как на сироту несчастную, – возмущается она, стащив зубами с вилки торт и облизнув губы.

– Да блин, не смотрю я на тебя, как на сироту, – хмурюсь. – Я просто волнуюсь.

– Все нормально, – отводит она взгляд. – Это я виновата, еще и тебя напугала. Просто хотела, чтобы моим первым мужчиной был ты.

– Да ни в чем ты не виновата! Случайность просто. – теперь уже я возмущаюсь, потому что в смысле “первым”?! Я хочу быть и первым и последним, но не из-за того, что нанёс Любимке душевную травму, а просто потому что хочу, чтобы она была моей.

– Трагическая, – усмехается она сердито.

– Люб, нам нужно об этом поговорить, – отодвигаю тарелку с тортом и, взявшись за спинку стула, на котором сидит Любимова, притягиваю его к себе.

Обнимаю Любу за плечи и, несмотря на то, что она вяло брыкается, прижимаю к груди. Она замирает и ждет. Понятно, значит, начинать разговор мне. Хорошо.

– Ты всегда мне нравилась, Любаш, – вздыхаю. – Когда ты пришла к нам работать, мы всем отделом на тебя слюни пускали. Но, конечно я запретил себе смотреть на тебя, как на женщину. Все же, я тогда еще не был готов к серьезным отношениям, а тебя для других и не получалось рассматривать. Но, поверь, всё, что сейчас произошло между нами – это не игра. Я бы никогда не притронулся к тебе просто чтобы развлечься.

Любимка задирает голову и серьезно смотрит на меня.

– Я расстался с Алиной, потому что понял, что не готов к серьезным отношениям с ней, а с тобой… хочу попробовать, – склоняюсь к ее лицу и аккуратно касаюсь губ.

Мягко толкаюсь языком, раскрывая их и увлекая Любу в медленный поцелуй. Обхватив ее ладонью за шею, поглаживаю нежную кожу, неторопливо спускаясь ниже. Плавно обвожу полушарие груди и скольжу по талии к бедру. Добравшись до ягодицы, сжимаю ее медленно и тяну Любимку на себя. Она подается навстречу, обхватив меня ладонями за шею и прижимаясь грудью к моему телу.

Подхватываю ее на руки и встаю. Пора исправлять свои косяки. С условием, что член подает признаки жизни, предвкушающе вздрогнув, есть все шансы на успех.

– Не болит ничего? – уточняю, укладывая Любу на кровать и присаживаясь рядом с ней. Забравшись ладонью под футболку, дразню легкими поглаживаниями от живота к груди и обратно.

– Нет, тянет немного только, – шепотом отвечает она, но даже так я слышу, что ее голос дрожит от волнения.

– Главное, не бойся, я буду очень аккуратным. И всему тебя научу, если потребуется. Твоя задача – говорить, если что-то не нравится, – тоже перехожу на шепот и покрываю поцелуями тело Любимки, неторопливо освобождая его от ненужной одежды.

Задрав футболку так, что она закрывает Любе глаза, играю, едва касаясь ее губ и отстраняясь. С улыбкой наблюдаю, как она нетерпеливо приподнимает голову в поисках моих губ. Даю поймать себя и страстно набрасываюсь на ее губы, откидывая футболку в сторону.

Перекинув ногу через Любимку, нависаю над ней и сползаю поцелуями вниз. Ласкаю по очереди твердые от возбуждения соски и закатываю глаза от удовольствия, когда Люба впивается в мои плечи острыми ноготками, не в силах контролировать свои эмоции. Шиплю от удовольствия, когда ее пальчики добираются до моего затылка и зарываются в волосы, вызывая табун мурашек вдоль загривка.

Накрывает новой, более яркой волной желания, поэтому я немного ускоряюсь и стаскиваю с Любы шортики сразу вместе с трусами. Она тут же пытается закрыться и сжать бедра, но я останавливаю ее, аккуратно поглаживая дрожащие ноги и разводя их чуть шире.

Знаю, что, вопреки расхожему мнению, не все женщины любят кунилингус, и не тороплюсь ошарашивать неискушенную Любимку всеми своими умениями. Мне нужно сейчас научить ее получать кайф от базы и принимать то, что мокро, скользко и шумно – это абсолютно естественно.

Поэтому я поднимаюсь поцелуями обратно вверх и закидываю стройные ноги Любы к себе на пояс.

– Больно больше не будет, не пугайся, – шепчу, отстраняясь на руках и плавно потираясь об нее, влажную и доверчиво раскрытую передо мной. – Обними меня.

Любимка обнимает меня за шею и мы снова целуемся. В те моменты, когда я вхожу в нее буквально на пару сантиметров, она испуганно выдыхает, но я тут же отвлекаю ее, лаская пальцами самую чувствительную точку на женском теле.

С каждым разом Люба забывается все сильнее, и я проскальзываю вглубь ее тугого влагалища все дальше, неторопливо растягивая его под себя.

Комната наполняется скрипами, шорохами, вздохами и влажными звуками.

Надо сказать, что Любимка отлично ловит мой ритм и сама то и дело подается бедрами навстречу моим толчкам, побуждая меня входить быстрее и глубже. Её тело, кажется, просто созданное для того, чтобы получать и дарить наслаждение, нетерпеливо вздрагивает под моими прикосновениями, эротично прогибается и призывно трётся о моё.

Наслаждаюсь каждым мгновением, упиваюсь нашим сбитым дыханием и солоноватым привкусом кожи на губах. Веду носом вдоль разгоряченной шеи, вдыхая тот самый запах, который сводил меня с ума всё это время. Кажется, теперь я понимаю, – это аромат твоей женщины. Той, которая предначертана тебе судьбой.

Прикусываю пульсирующую вену на шее, покрываю поцелуями изящную ключицу, отстраняюсь немного, чтобы дать Любе перевести дыхание.

Крепкие икры сжимаются и обхватывают мои бедра плотнее, не желая отпускать. Подчиняюсь и набираю темп, упираясь ладонями в матрас и любуясь тем, как моя “фиктивная” жена в нашу “фиктивную” брачную ночь очень даже не фиктивно кончает подо мной, безмолвно вскрикивая от рвущегося наружу напряжения.

Рычу сквозь стиснутые зубы, мужественно пережидая хаотичные конвульсии тугого влагалища. Кажется,