Созвездия твоих глаз - Екатерина Маркмирова

– Господи… Это ужасно.

Тело затекло. Я немного поёрзала.

– Давай, помогу, – Дэвид поправил подо мной подушку.

«Он так близко и так далеко…»

– Дэвид, я хотела попросить тебя, – я немного замялась.

– Говори. Дам, принесу, сделаю. Всё что угодно, милая.

«Снова милая. Это согревает».

– Дэвид, ты не говорил отцу?

– Нет, в Аризоне ещё глубокая ночь.

– Ох. Ты всю ночь со мной провозился…

– Не волнуйся об этом.

– Мне очень важна твоя забота. Спасибо, Дэвид. Я хотела попросить тебя не говорить отцу обо мне, если это возможно.

– Эмбер, если это дело получит огласку, он узнает. Скорее всего, так и будет. У Тревора очень много поклонниц. – Я тяжело вздохнула и непроизвольно поджала губы. – Эмбер, он твой отец. Чтобы ты не думала – Стивен любит тебя.

– Я тебе уже говорила, что это не так. Думаешь, я не хочу его видеть? Знаешь, когда эти двое издевались надо мной, я многое переосмыслила. Мне хочется, чтобы он приехал, проявил заботу, сказал тёплые слова. Но, Дэвид, он не делал этого никогда, поэтому я не стану питать себя ложными надеждами и разочаровываться вновь. Когда он бросил нас с мамой, я никому не показывала, что ждала. Я очень его ждала. Шла по улице и всматривалась в прохожих, надеясь увидеть родное лицо, а потом привыкла к тому, что он навсегда ушёл из моей жизни. Девочкам в школе говорила, что мой отец умер. Да, человек остался, а отец нет. Так бывает.

Я говорила и говорила, а Дэвид слушал и сжимал мою руку.

– Эмбер, Стивен был лишён родительских прав. Твоя мама заплатила немалые деньги за это одному ушлому адвокату, а потом просто спряталась с тобой в другом штате.

– Что? Это неправда, Дэвид. Мама любила его и ждала. Гораздо дольше, чем я.

– Эмбер, я плохо знаю подробности, но отец места себе не находил. А потом, когда ты приехала в Финикс, он даже не знал, как к тебе подступиться. Мужчины устроены немного по-другому. Им трудно.

– Ты тоже? Но ты смог признаться мне в любви! – я выпалила, не подумав.

Есть свои плюсы в том, что не видишь собеседника. В глаза сказать сложно, а так, будто по телефону. Но это не телефонный разговор, а я перед Дэвидом как на ладони.

– Дэвид, а мои вещи: сумка, телефон? – вдруг вспомнила я.

Надежды на то, что их нашли, почти не было. Жаль, но мои худшие предположения оправдались.

– Увы, Эмбер. Я что-нибудь придумаю. Ты только не волнуйся.

– Дэвид, я в норме. Это всего лишь телефон. Сейчас хочу спать, тебе тоже нужно отдохнуть. Поезжай домой, – предложила я, изобразив жалкое подобие улыбки на лице.

«Нет, не уходи, побудь рядом!» – кричало сердце.

Остаться наедине со своими мыслями о случившемся было страшно. Я отгоняла их от себя, но они неприятной горечью сидели на языке, не позволяя выплюнуть и забыть.

«Я должна быть сильной. Должна. Он всё равно уйдёт рано или поздно».

– Эмбер, здесь есть ещё одна койка. Я тоже безумно хочу спать, поэтому лягу тут, а утром съезжу домой.

К собственному удивлению, уснула я очень быстро под рассказ Дэвида.

Утром я поняла, что зрение не восстановилось: солнечные лучи прорезали «грозовые тучи» в моих глазах и причиняли боль. Я немного потянулась и сразу же замерла, поняв, что рядом спит Дэвид. Мне стало неловко в его объятиях. Мало того, что он остался в госпитале, так ещё и толком не отдохнул из-за меня. Я кричала во сне, вздрагивала и просыпалась несколько раз – меня терзали кошмары. Хотя я не видела того места, где меня держали похитители, сознание рисовало котельную Фредди Крюгера, в которой он издевался над своими жертвами.

Я почувствовала, как прогнулся матрас, а потом Дэвид прижал меня к себе, и сон стал очень тёплым и уютным. Жаль, но свет дня, в отличие от темноты, оголяет человеческие предубеждения. Как бы мне ни было хорошо рядом с ним – так нельзя. Правильнее будет не смущать ни его, ни себя и притвориться, что всё ещё сплю. У него будет возможность ускользнуть домой незаметно или просто перелечь на другую койку.

Всё решил звонок телефона. Прочистив горло, Дэвид ответил:

– Да, Энджи.

В динамике послышался её писклявый голосочек:

– Ми-и-и-лы-ы-й, а ты где? Я приехала, а тебя нет.

Так и вижу, как Креветка надула свои, увеличенные ботоксом, губы и выпучила бесцветные глаза.

Дэвид аккуратно убрал с меня руку и поднялся.

– Эмбер в госпитале. Я сейчас с ней, – шёпотом проговорил он в трубку.

Голос из динамика удалялся, Дэвид вышел из палаты, но я слышала, что он ответил:

– Анджелина, я говорю тебе, что нахожусь в больнице у Эмбер. Ты не хочешь знать почему?

Дэвид такой смешной. Конечно, Швабралине это неинтересно. Людям по большому счёту, плевать на других. Многие если и спрашивают о здоровье или делах, то исключительно потому, что так принято.

Дверь в палату открылась. Я подумала, что это МакКей вернулся, поэтому непроизвольно поправила волосы, но бесстрастный голос говорившего принадлежал доктору:

– Мисс Харт, как Ваше самочувствие?

***

После ухода доктора Стюарта, Дэвид вернулся с завтраком и вещами первой необходимости. Он помог мне умыться, почистить зубы, покормил, как маленькую девочку с ложки, аккуратно промокнув салфеткой мои губы.

– Дэвид, ты меня балуешь. Мне так и не захочется, чтобы зрение возвращалось, – неудачно пошутила я.

– Захочется, тебе ведь нужно готовиться к конкурсу, – усмехнулся он.

– Да, это очень важно для меня, – подтвердила я.

Мне кажется, что Дэвид улыбается, а в уголках глаз появились тонкие лучики морщинок, поэтому и я растянула губы в ответ.

Глава 19

Дэвид

В больничной одежде, синими кругами под глазами и мутными зрачками, моя Русалочка уплетает завтрак и улыбается мне. Сердце сжимается от жалости и боли за неё. Милая, нежная, трогательная, отважная, без раздумий полетела спасать человека, которого толком и не знала, за что и поплатилась. Одному богу известно, что с ней могло произойти если бы не… К чёрту эти мысли. Слава богу, всё обошлось. Подонки постарались на славу, ударив Эмб по голове и влив в её глаза какую-то химическую дрянь. Доктор Стюарт высказал свои опасения, что зрение может и не вернуться из-за осложнений, вызванных черепно-мозговой травмой, но также он посоветовал не говорить Эмбер об этом.

– Надежда и вера порой творят невероятные чудеса. Если у человека их отобрать – результат может быть весьма печален. Мы со своей стороны, конечно же, сделаем всё