Муза желаний. Академия "Редкие дары" - Татьяна Волчяк

Я слушала их сбивчивые речи, и в горле рос ком. Стало так приятно, что меня здесь любят и не хотят потерять. Пусть ректор их и напугал, но пришли ко мне они сами и даже артефакт слепили. Переживали за меня и работу мою оценили. Я не заметила, как по щеке скатилась слеза.

— Богиня всемилостивая! Все-таки довели! — всплеснула руками Ильгида, но я запротестовала:

— Нет-нет! Я просто расчувствовалась, простите, — смахнула слезу. — Спасибо, уважаемые деканы, и вам спасибо, Элладир Кар, за поддержку. Мне очень приятно с вами работать.

Об увольнении я не стала говорить и обманывать, что останусь, тоже. В конце концов я не солгала, сказав, что эти два месяца были насыщеннее и интереснее, чем последние десять лет моей жизни. Мне было некогда скучать, всегда находилась работа. Я уставала, но была счастлива как никогда. Меня здесь ценили.

Глава 20

Раскрытие дара

Веселая компания вскоре покинула лазарет, оставив меня одну. Мне стало не по себе одной в белых стенах. Я крутилась в постели и не знала, чем себя занять. Не вытерпев, осторожно поднялась. Слабость осталась, но незначительная. Я подошла к зеркалу, взглянула на себя. Рыжие, почти красные волосы и зеленые глаза на бледном лице смотрелись ярче, чем прежде. Родинка над губой и шрам возле уха проявились отчетливей. Иллюзия спала. Теневик предупреждал, что такое возможно, если магический резерв самого носителя будет под угрозой истощения. Собственно, это и произошло. Почему только Гила не сказал об этом? Хотя он и так видел меня настоящей, возможно, не придал этому значения.

Долго сидеть одной и ничего не делать мне быстро надоело. Сняв длинную рубашку, выданную в лазарете, я переоделась в свое плате и вышла из палаты. В коридоре было пусто, однако за соседней дверью слышался голос помощницы целителя. Девушка упорно объясняла кому-то, что зелья для того и предназначены, чтобы лечить, а не убивать. Какой-то парень рьяно отказывался от лекарства. Его искаженный голос был мне смутно знаком, и я заглянула в щель приоткрытой двери.

На постели связанный по рукам и ногам лежал Пит. Кожа на лице высохла, в глазах плещется безумие, жажда растерзать всех обидчиков. Будто сейчас накинется на молоденькую помощницу лекаря.

Я вскрикнула от этого ужасного зрелища, чем привлекла к себе внимание. Девушка всполошилась, открыла дверь, стала просить меня уйти и не мешать. Я же не могла сдвинуться с места.

— Что с ним произошло? Почему он связан?

Студент стал вырываться из пут. Веревки жгли его запястья, но он с безудержным рвением пытался высвободиться.

— Эйта Рид, вернитесь к себе.

— Нет, постойте. Это же Пит, он… Что с ним? — вскрикнула я.

Сзади меня обхватили за плечи и насильно развернули, пряча страшную картину от моих глаз. Я встретилась взглядом с Гилатером. Он скривился — явно сожалел, что я это увидела.

— Пойдем, Лина. Тебе нужно отдыхать.

— Что с ним? Гила, скажи.

Ректор ведет меня в мою палату, а я не хочу туда возвращаться. Мне страшно. Такое чувство, что если вернусь, то стану как он. Как Пит! Превращусь в безумную, прикованную к кровати. Меня свяжут, я буду кричать не своим голосом, чтобы отпустили. Увидев отчетливо эту картину в своей голове, я резко остановилась.

— Нет, только не туда, прошу.

Глава академии нахмурился, но кивнул. Прижал меня к себе и повел по коридору, прочь из лазарета.

Под впечатлением от увиденного я не сразу сообразила, куда меня привели. Гила аккуратно посадил меня на кровать, но она точно не моя. Осматриваю комнату, вижу тяжелые портьеры, закрывающие окна. Приглушенный свет, мужская обстановка. Массивный бельевой шкаф, тумба и два кресла немаленького размера. Сама я сижу на темном покрывале здоровенной кровати с деревянными резными стойками для устойчивости и прочности спального места.

— Это мои комнаты. Здесь ты под присмотром, пока не поправишься. Стеснять тебя не буду, все в твоем распоряжении. Можешь принять ванну, а я пока принесу еды и рекомендации от целителя.

Гила вышел из спальни, а я упала спиной на постель. Пока мы шли сюда, я успела себя так накрутить, что готова была признаться во всех грехах. Надумала, что именно мой дар мог так повлиять на подростка. Но такого раньше не было. Воздействие на ауру всегда проходило положительно для человека. Значит, это не моя вина. Но все же стоит рассказать об этом Гилатеру.

Приняв душ, я обернулась три раза халатом Гилы, завязав пояс на талии. Прошла в комнату, ту самую, где мы впервые встретились с ректором. Громоздкий стол сейчас стоял на своем месте, а не был перевернут вверх тормашками. Документы полностью закрывают столешницу. Их здесь много. Нагромождение папок, книг, бумаг — все смешалось. На краю стола стоит огромная кружка и тарелка с недоеденным бутербродом.

— Ты когда-нибудь отдыхаешь? — покачала я головой.

— Конечно, но сама знаешь, сейчас не до отдыха, — усмехнулся появившийся ректор. — Принес тебе обед.

Он засуетился. Посмотрел на стол и, не найдя на нем свободного места, поставил поднос с едой на стул. Я поджала губы, чтобы не рассмеяться. Гила же почесал затылок, обдумывая, на чем мы будем сидеть. Покрутился вокруг себя. Что-то недовольно буркнул и предложил пройти в спальню. Взял стул вместе с подносом, поставил его напротив кресел в личных покоях и пригласил меня сесть в одно из них. Я не стала говорить, что спальня не предназначена для обедов, побоялась, что, если скажу, ректор сломается. Он совершенно не приспособлен к бытовым невзгодам. Для него это целая многоуровневая сверхспособность — организовать быт так, чтобы было удобно, и не споткнуться об очередной неправильно стоящий предмет мебели. А сейчас надо еще предусмотреть, куда усадить меня, чтобы отобедать. Задача и вовсе невыполнимая в его случае. Но он так старался, чтобы мне было комфортно, это не могло не подкупать.

— Спасибо, — поблагодарила я и, даже не ожидая от себя, накинулась на еду.

Не думала, что я настолько голодна. Схватила теплую булочку, макнула в сметанный соус, обильно налитый на мясное рагу, и со стоном оголодавшего зверя откусила первый кусок. Блаженство… Когда приступ обжорства прекратился, я откинулась на спинку кресла и утонула в его мягкости. Гила допивал свой чай из гигантской кружки, когда я решилась высказать свои опасения:

— Я могу быть виноватой в состоянии Пита. Хотя такого раньше не происходило.

Гилатер медленно поставил кружку на поднос и посмотрел на меня.

— Почему ты так решила?

Я встала и прошла к