Развод в 45. Найду моложе! - Ксения Хиж

Сажусь на плетеное из ротанга кресло, беру бокал вина и смотрю на ставших любимыми друзей. Натали и Семен танцуют под медленную композицию, Злата не сводит с них глаз, а Георгий по обыкновению ухаживает за мной. Кормит, поит, укрывает плечи пледом, словно я малышка. И стоит отметить — женщине в любом возрасте приятно чувствовать себя маленькой девчонкой. О которой заботится сильный мужчина. В детстве это всегда папа, а во взрослой жизни он — безопасный взрослый — твоя опора. Твой спутник. Твой мужчина. И если нет рядом с ним чувства комфорта и безопасности, значит что-то пошло не так.

С Жорой мне безопасно. Не тревожно, как, бывало, с Петром в последние годы, а именно безопасно!

Смотрю на его загорелые руки, на смуглое лицо и мои губы трогает улыбка. Вспыхиваю спичкой, когда его друг — мой хирург, обронил при выписке: «Через десять дней можно уже жить половой жизнью, и даже купаться в море. Швы еще три дня обрабатывать, вот и весь ритуал».

Я тогда покраснела как рак, а сейчас… Мне не хочется больше терять ни минуты рядом с этим мужчиной.

Неразумно, наивно, но я, побывав на волосок от смерти, хочу жить эту жизнь на всю катушку. Дочь вырастила, бессовестного мужа выставила за дверь, дом есть, работа тоже — самое время наслаждаться моментами. Ведь Георгий все еще мой?..

Смотрю на него во все глаза и пытаюсь понять — так ли это.

— Жор? — тяну его имя, смакую на губах.

— Да, Тая? — он тут же поворачивается ко мне всем корпусом.

— Я скучала. — Так просто срывается с моих губ. — Очень!

Его глаза на мгновение округляются, а потом наполняются светом и теплом. И я даже не верю, почему он мог выбрать меня. За что? Или не за что-то, а вопреки всем и всему?

Он закидывает по-хозяйски на меня свою руку и мне так тепло и уютно. Так спокойно от этого. И мне не нужны свидания и дифирамбы о любви, не нужны слова, я уже всё заметила по поступкам. Это золотого стоит, когда мужчина молчит, но делает.

— Как ты? Все нормально? — шепчет, обжигая горячим дыханием и я с улыбкой содрогаюсь в его руках.

Прислушиваюсь к себе.

— Нормально!

— Поедем с утра вместе?

— А Ольга? — срывается раньше, чем прикусываю язык.

Он смотрит на меня и тихо смеется, подозревает в ревности, и я выдаю:

— Поеду. Почему бы и да?

Вечер набирает обороты, потому что гранатовое вино пьянит, и мои друзья радуются моментам. Мы с Георгием не пьем, и посидев во дворе для приличия, все-таки встаем и идем прогуляться. Злата провожает нас хмурым взглядом, а потом уходит из сада, сославшись на головную боль.

Поселок, погруженный в полумрак, не спит. То и дело кто-то выглядывает со двора и здоровается с нами. Спрашивают, как я — все уже знают подробности! Скользят любопытными взглядами, прожигая спину. А мне все равно! Я счастлива и точка.

Спускаемся к побережью по крутой тропинке, и Георгий то и дело придерживает меня за локоток. А потом, когда я все-таки оступаюсь, ловит в свои объятия. И я не могу не сделать этого.

Выдыхаю торопливо его имя и льну к нему. Морской ветер развивает мое белое платье, что на темном фоне горит маяком и он сжимает меня в объятиях. Обхватывает ладонями мое лицо и взглянув в глаза, целует.

Нежно соприкасаемся губами. Ласково ведем языками. Танцуем в поцелуе и меня прошивает стрелами.

Он так осторожен. Так нежно и трогательно прикасается ко мне, словно я не женщина из костей, а хрупкая фигурка из тонкой паутинки. Гладит мое лицо, шею, плечи, едва касается груди и так вздыхает, что я смеюсь против воли и глажу его по голове в ответ.

— Тая, Тая! — машет головой, склоняясь передо мной. Я сажусь на каменный выступ, он на гравий у моих ног. И я поверить не могу в то, что вижу и чувствую. Он скользит пальцами по моим ногам — медленно и осторожно и мне кажутся они такими длинными, бесконечными. Чуть задирает подол юбки. Оголяя колени и, целует голени, а потом лодыжки, а потом коленки. И его губы самые прекрасные на свете! Зарываюсь пальцами в его волосах и смотрю на закат, что сливается на горизонте с морем.

Георгий уже на коленях предо мной. Сжимает талию, тянет на себя. И мы снова жадно целуемся. И похожи со стороны на влюбленных школьников — по венам адреналин и любовь. Но если мне приятно и любопытно, то ему тяжко — вижу, как тяжело дышит, срываясь дыханием, как скользит по мне темным взглядом. Хочет безумно, но сейчас точно нельзя.

Обнимаемся, подходя к воде. Жмусь к его сильному телу и восторженно улыбаюсь.

Если он со мной так нежен, я ни за что от него не откажусь. Я хочу впитать в себя всю его ласку и ответить тем же взамен.

Обсуждаем поездку, что уже приближается. И я загораюсь рвением от его рассказов — по логике мы отлично проведем время. А почему бы и нет?

Пока он воодушевленно рассказывает мне о будущем нашей фермы, смотрю на воду и вздрагиваю, хватаясь я за его руку. Торопливо перебиваю, потому что…

— Прости, Георгий, но кто это там?

Указываю рукой вперед, и мы всматриваемся.

По темной глади воды, что бушует темными волнами, в метрах тридцати от нас проплывает лодка. Крепкий мужчина гребет веслами, а на жердочке напротив него, словно птичка сидит моя дочь!

— Злата? — я мама и узнаю свое ребенка из тысячи. — Это она! Но как же так? С кем?

— И вправду она. — кивает Жора.

Расцветающая на небосклоне луна серебрит воду и ровно в тот момент освещает лодочку. Напротив, Златы сидит Семен…

Глава 28

— Ты тоже это видишь? — спрашиваю, задрожав. Обхватив себя руками, напрягаю зрение, но видимость уже не та: лодка сменила ракурс и удаляется все дальше.

— Ага, — Георгий подходит ближе к воде. Хмурится, облизывая полные губы.

Не выдерживая нахлынувшего напряжения, громко кричу:

— Зла-а-ата?! Доченька!

Но ветер и шум волн топят мой крик в темных водах. Волны накатывают с брюзжанием, булькают у ног, выбрасывая на берег с белой пеной у рта мусор.

— Море неспокойное! — выдыхаю, хватаясь за сердце.

— На шторм не похоже, не переживай. Просто ночное море.

— Это же не