Лекарство от разбитого сердца - Анна Сергеевна Платунова

Аптекарь, протиравший витрину, узнал заведующего отделением скорой помощи, приветливо поздоровался. Дарен ответил, но задерживаться не стал — он пытался взбодриться, хотя ноги сами собой разворачивали его обратно в больницу. К мирно спящей дочери, к раненой Терезе и коллегам.

— Эй, любезный тьер, да-да, вы, — окликнула Мортенса пухленькая цветочница. — Возьмите васильки! Только что сын принёс, ещё и роса не сошла. Совсем недорого.

Дарен сунул руку в карман, вытащил серебрушку и завладел букетиком. Синие, как летнее небо, цветы были бережно стянуты простой бечёвкой. Зачем он это сделал, спрашивается? Опять крыша едет?

— Вы куда, а сдачу взять?

— Нет, не надо, — помотал головой тьер Мортенс, чувствуя, что сердится на себя.

Он решительно стиснул упругие стебли цветов в ладони и направился на работу. Ладно, ничего страшного. Тереза больна, у неё серьёзное ранение, а цветы для больной коллеги — это долг вежливости, да! И вообще, он её начальник, имеет полное право.

«Сначала ночное дежурство, потом поцелуй, потом цветы — похоже, ты не просто хочешь извиниться, Дарен», — коварно шептал ему внутренний голос. Как хорошо, что никто не встретился Мортенсу по дороге. Сознательно минуя возможные взгляды коллег, он сразу направился в хирургическое отделение, куда недавно перевезли Тессу.

К счастью, две другие койки в палате были свободными. Тьер Мортенс огляделся, нашёл на одной из тумбочек пустую банку, налил в неё воды из умывальника и поставил букет возле постели доны Коллин. Очень вовремя управился, потому как её ресницы дрогнули — и она проснулась.

— Как ты себя чувствуешь? — Позабыв формальности, Дарен склонился над Терезой.

— Сейчас утро? — слабо улыбнулась она и выпростала из-под лёгкого одеяла левую руку.

— Да. Ты долго была без сознания, потом спала. Не делай резких движений, дай ране затянуться.

Она поморгала, оглядывая палату, и снова посмотрела на Мортенса.

— Цветы? Откуда они взялись?

— Э-э, я не знаю, наверное, Бекки принесла. Или Марта. Ты ведь всё-таки ранена.

— Врёте, — прищурилась Тесса и на ощупь нашла его ладонь. Дарен привычно дёрнулся, когда их пальцы соприкоснулись. — Вы вообще не умеете врать, тьер Мортенс. По глазам видно правду.

— Ладно, — сдался он и легонько стиснул её пальцы, а после — убрал руку. На всякий случай. — Я принёс.

— Много крови из меня вытекло?

— Достаточно, чтобы мы все перепугались, особенно Милена. Болит рана?

— Не знаю, послушно лежу и боюсь пошевелиться!

— Тоже врёшь, ничего ты не боишься! Кто позволил тебе лечить пациентов в момент, когда тебе самой требовалась неотложная помощь? Вам, дона Коллин!

— Я целительница с дипломом, мне не нужно разрешения, чтобы помогать людям, — заявила она.

Дарен подтянул стоящий рядом стул и опустился на него. Проверил пульс и давление. Не дотрагиваясь до повязки, провёл поверх неё диагностическим заклинанием — температура тканей была в норме. Если бы начиналось воспаление, он бы почувствовал. Тереза попросила воды, и он вышел на несколько мгновений и вернулся со стаканчиком. Помог ей напиться, чуть придерживая голову.

— Если ты заметила, я прикасаюсь к людям только при крайней необходимости, — зачем-то объяснил он, уже окончательно переходя на «ты», словно так было правильнее.

— Вчера, когда мы с Мартой шли на обед… — начала было Тереза, но осеклась и замолчала.

Дарен понял: фельдшерица хотела рассказать коллеге его с Лианой историю, но не успела из-за того, что появились бандиты. Сейчас его самоотверженная целительница не захотела выдавать Марту.

— Спрашивай, — выдохнул он и сцепил пальцы в замок. — Ну же?

— Что случилось с твоей женой Лианой? — прошептала Тереза, не сводя с него широко распахнутых глаз.

Тьер Мортенс ответил не сразу, но Тесса не торопила его, терпеливо ждала, когда он решится.

— Была вспышка серого мора, больница переполнилась в считаные дни, — полушёпотом проговорил он и прикрыл глаза. Помимо его желания перед внутренним взором вставали те изнурительно долгие смены, бессонные ночи, полные тяжёлых стонущих и умирающих больных. — Все силы целителей были брошены на отделение скорой помощи. Не хватало ни рук, ни медикаментов.

— Знаю. В то время я училась на втором курсе. Старшие ребята не вылезали из больниц…

— Лиана была дома с дочерью, я запретил им появляться у меня на работе. Боялся, что заразятся.

— Она не послушалась? — едва слышно, не желая перебивать, а лишь стремясь помочь, спросила Тесса.

— Послушалась. Это я виноват! — Он зажмурился и провёл пальцами по векам, будто бы хотел стереть то ужасное воспоминание. — Может быть, ты слышала о том, что некроманты способны переступить грань? Когда заканчивается резерв, мы можем исцелять за счёт собственной жизненной силы, преобразуя её в магическую энергию.

— Убивая себя, — кивнула целительница и затаила дыхание.

— Однажды выдалась особенно трудная ночь. Закончились все виталиты, все зелья и эликсиры, а пациенты всё прибывали и прибывали. У меня не было выхода, я вытащил столько, сколько смог. Не помню, как добрался до дома — кажется, уже рассвело. Лиана, она…

— Ты довёл себя до полного истощения и едва не умер?

— Я бы не умер. Наверное. Она бросилась мне на шею, обняла, а я прижал её к себе, потому что соскучился. И пока я наслаждался теплом родного человека, пока целовал её в висок и вдыхал запах её волос, я совсем забыл о том, что должен контролировать свой дар! Лиана не издала ни звука, лишь вздрогнула в моих руках и начала оседать на пол.

Дарен перевёл дух и сглотнул. Его взгляд потемнел от воспоминаний, словно он и сейчас видел безжизненно лежащее на пороге дома тело молодой жены.

— Мой истощённый дар, словно оголодавший зверь, выпил её жизненную силу до дна. За какие-то мгновения! Сначала я подумал, что Лиане можно помочь, что она всего лишь потеряла сознание. Я делал всё, что мог: искусственное дыхание, массаж сердца, посылал в неё разряды магии, но это было бесполезно. Она умерла, точнее — я её убил!

— Нет-нет, ты не виноват! — шёпотом вскричала Тереза, но Дарен спрятал в лицо в ладонях и замолчал.

Глава 32

Тесса

— Посмотри на меня… Дарен, пожалуйста, — тихо попросила Тесса.

Она хотела бы дотянуться до его руки, крепко сжать и больше не отпускать никогда. Как же он жил