"Лучший" папа - Виктория Вишневская

Мы остаёмся вдвоём, и кайфуем: когда все дети уходят в здание, мы расстилаем на траве мягкий плед — тот самый, который Малинина заботливо подложила в рюкзак. Кажется, это был подарок, и мы им воспользовались. И просто лежим, слушаем, как шуршит листва, смеёмся до коликов.

Он рассказывает о своих новых друзьях, с которыми успел познакомиться за два дня, и даже спрашивает, как у нас дела с Кирочкой, и что она мне готовила.

Лишь бы о еде поговорить, да о Кирочке!

Почти весь день проводим вместе. Он даже не уходит кушать — благо у нас своя еда. Малинина, как всегда, всё предусмотрела: контейнер с едой, яблочки, печеньки, молочко «на потом».

Не замечаю, как за этими счастливыми моментами небо начинает темнеть и густеть, фонари загораются жёлтыми кружками, а к нам выходит Кириешка с опечаленным видом.

— Мы закончили, — произносит она с сожалением, будто извиняясь. — И нам пора. Директор попросила поторопить вас.

Сжимаю в своих руках мелкого. Не хочу отпускать. Как договориться с миром, чтобы я смог забрать его хотя бы ещё на денёк? Чтобы он спокойно поспал в своей кровати, уткнувшись носом в подушку и сопя своим смешным сопелкой?

Понимаю, что никак. Я и так обнаглел: мне дали возможность увидеться с ним, а я прошу большего. Нет, я потерплю. А потом, когда он станет моим, я возьму его в охапку — и мы поедем на море. Уверен, он ни разу не летал на самолёте и тем более не знает вкус солёной воды.

С трудом отвожу его к директору. На прощание целую в тёплую щёчку. Тимур держится лучше меня, поэтому я не задерживаюсь — иначе сорвусь.

Мужик, а готов разрыдаться.

Выхожу на улицу, вдыхаю побольше воздуха. Тяжело вот так его оставлять. Но здесь ему лучше, чем у его матери дома.

Немного выдохнув, выходим за ворота — машин уже нет.

— А где все? — оглядываюсь по сторонам. Я прекрасно помню, что помимо нас ещё было три машины.

— Уехали, — пожимает плечами Кира, поравнявшись со мной. — Часа два назад.

— Так они закончили два часа назад? — поглядываю на неё сверху внизу. Куда-то взгляд свой мечет, руки назад заламывает.

— Агась.

— И ты всё это время ждала меня? — удивлённо хлопаю ресницами, даже не догадываясь о подобном.

— Ну, не только я. Иришка так устала, что уже спит в твоей машине.

М-да. Сидела и ждала меня столько времени. Не влом было?

— Зато я успела поработать и написать пару статей. И надеюсь, добрый босс завтра их одобрит. Он ведь будет добрый? — поднимает на меня полный надежды взгляд.

Подхалимка.

— Будет, — шепчу, обнимая её за плечи и не зная, как ещё отблагодарить. Это был лучший день за последнюю неделю. — Он даже даст тебе пару выходных.

— Ого! Класс! — искренне радуется, как ребёнок.

Я открываю ей дверь автомобиля, приглашая сесть внутрь. Она быстро юркает в салон, запах её шампуня на секунду смешивается с ночным воздухом.

И всё же, несмотря на первое впечатление о ней… Она хорошенькая.

Обхожу машину и тихонько сажусь следом. Поглядываю на Иру — и правда, уже спит. Рука под головой, на плечах какая-то футболка а-ля покрывало.

Моя, кажется, судя по размерам. Нашла где-то в багажнике. Ну и пусть.

Трогаюсь с места, фары вспыхивают мягким светом.

М-да, стемнело уже… вот это мы засиделись. Теперь чувствую себя виноватым, что заставил девчонок ждать. И плевать, что это была их инициатива.

Еду по городу, обдумываю всё это дело: как его ускорить, как договориться с Нестеровым, чтобы он узнал про суд, про судью, про возможность… подстраховаться, заплатить.

Впервые за всё время, что я думаю об этом, делаю это легко. На тихо и ровно, спокойно за сына, хоть он и в чужом месте.

И всё благодаря Малининой.

— Я не поблагодарил тебя, — шепчу, остановившись на светофоре. Вокруг нас никого, пустая перекрёстная площадь, а на красном светофоре целые восемьдесят секунд. Пролететь или не нарушать?

Ладно, постою.

— Спасибо, что дала мне возможность увидеться с Тимуром.

— Да не за что, — неловко опускает взгляд и ковыряет свою джинсовую юбку. Она и переодеться успела, пока меня ждала. — Было несложно. И даже как-то приятно. Я сама по Тиму соскучилась и хотела увидеться.

Смотрю на неё, на её искреннюю улыбку и верю.

Они сдружились, как и мы.

Малинина переводит на меня тёплый, немного смущённый взгляд.

— Знаешь, я в начале нашего знакомства думала, что ты ужасный отец. А сейчас, видя, как ты за него переживаешь… Я очень рада. За тебя, за Тима. Что вы есть друг у друга.

Киваю. Я тоже очень рад. Сердце колотится так, будто машина внутри меня завелась. Месяц назад я и не думал, что испытаю подобные эмоции.

— Кстати, я забыл. Тим попросил отблагодарить тебя за то, что ты приготовила ему покушать.

Косым взглядом проверяю светофор — время ещё есть. В салоне тихо, и я так же бесшумно наклоняюсь к Малининой, тёплой ладонью беру её лицо и притягиваю к себе. Легонько целую в щёчку. Но далеко не отстраняюсь.

— Вот. Это от него.

Кира почти не дышит, замирая.

— А это — от меня.

Я подаюсь вперёд и дотрагиваюсь до её пухлых розовых губ. Сминаю их, шаловливо, но по-хозяйски, скользя языком в её рот. Она вздрагивает, тёплый выдох щекочет моё лицо, и я не даю ей уйти ни на миллиметр. Прижимаю крепче, пальцами фиксирую её челюсть, большим пальцем скольжу по тёплой коже под ухом.

Сминаю губы ещё сильнее, беру нижнюю, тяну, легко прикусываю.

Её дыхание сбивается, и это почему-то одновременно злит и заводит. Лезу глубже, жёстко, без предупреждений, задаю темп.

Увлекаюсь. Губы горят, в ушах шум. Я знаю, сейчас получу по лицу. Поэтому не могу оторваться.

Но резкий клаксон за нами всё рушит.

Я резко отстраняюсь от Малининой, краем глаза замечаю, как подрывается Иришка на заднем сиденье.

— Что? Где? Когда? — она просыпается и растерянно оглядывается по сторонам.

Смотрю на светофор — зелёный давно горит, уже мигает и почти заканчивается. И пока мне всё же не дали по лицу — стартую с места. Губы покалывает, в паху жара, а я делаю вид, что ничего не произошло, и никак не комментирую случившееся.

Глава 37. Кира

Спустя несколько дней

— А ты чего дома сидишь? Тебя уволили? — Иришка заглядывает в мой