Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

и переселил туда весь народ, из-за чего местные жители этих городов попросту лишились крова и вынуждены были скитаться по белу свету в поисках пристанища. После этого он развернул масштабное строительство, возводя, в частности, резиденцию начальника округа. Наследный принц в это время тяжело болел, так что обо всех этих событиях не был осведомлен. Полностью выздоровев, он снова занялся государственными делами и так быстро, как только мог, прибыл в царство Вэй, чтобы собственноручно обезглавить Гунъяна Хэ. Он прибыл к моменту, когда Гунъян Хэ еще не успел отстроить собственную резиденцию. Су Юй повесил его голову на крепостную стену столицы, чтобы хоть так принести извинения простому народу. Пусть не прошло еще и полгода с момента гибели страны, но народ царства Вэй с распростертой душой признал власть царства Чэнь. Скажи теперь, разве он недостоин звания благонравного?

Ученый муж ответил на это с усмешкой:

– Так он всего лишь сделал всю грязную работу чужими руками. Сначала он с помощью Гунъян Хэ совершил все дела, которые хотел, но не мог сам, а потом немного погодя просто убил его. И вот весь народ восхваляет его добродетель. Вот уж подлинно мудрый и добродетельный наследник!

Приятели юноши в белом стукнули по столу и встали от переполнявшего их возмущения.

– Ты…

Хозяин заведения, оценив обстановку, немедля подошел, чтобы разнять их:

– Господа, попрошу не обсуждать тут государственные дела!

Цзюнь Вэй тем временем положил в мою миску немного соленых овощей:

– Скажи, что думаешь?

Я подумала и пришла к выводу, что у меня и нет никаких мыслей на этот счет. Просто слово «преданный» по отношению к правящему дому Вэй очень меня удивило.

Цзюнь Вэй посмотрел сначала на Байли Цзиня, присевшего на скамью, потом на меня. Открыл было рот, но потом подумал, что о некоторых вещах лучше не говорить при посторонних, опустил голову и молча стал дальше есть кашу. Я догадывалась, о чем он переживал: он боялся, что я, вспомнив, что являлась принцессой Вэй, захочу видеть в Су Юе врага и поехать мстить за родину.

Но по факту я вообще о таком даже не думала. Чтобы немного успокоить его, я аккуратно выбрала из овощей на тарелке редьку и сказала:

– Будь я на месте Су Юя, поступила бы точно так же. В такое беспокойное время мудрейший правитель нуждается в свирепости льва и хитрости лисы. Добродетель – это лишь представление для народа. К чему истинная добродетель? Вполне достаточно и ее видимости.

Байли Цзинь незаметно опустил ногу и сел на стул, выпрямив спину.

– По-твоему, выходит, Су Юй все это затеял лишь ради того, чтобы создать себе образ великодушного и добродетельного господина?

Я покачала головой и сказала:

– Если бы это правда было так, то это не добродетель, а просто невыносимое безделье. Гунъян Хэ разве не убил всех чиновников царства Вэй? С тех пор у государства не осталось никаких надежд на возрождение, так что тут ему радоваться надо. Гунъян Хэ же еще переселил народ царства Чэнь в города Ли и Янь? Все эти люди в обычное мирное время будут обрабатывать землю, а если царство Вэй взбунтуется, они еще и сформируют отряды, чтобы помочь утихомирить тех буйных. Так и не придется держать там крупный гарнизон из царства Чэнь, да и военные расходы сократятся…

Байли Цзинь сидел с ничего не понимающим выражением лица. Я подумала, что нужно обязательно привести еще какой-нибудь пример, чтобы подкрепить мои слова и чтобы понять сказанное было легче. Долго думая, я сказала:

– Ну вот, допустим, вы хотите открыть публичный дом за границей и привезли туда кучу девушек. Но законы этой страны гласят, что работа борделей может осуществляться только на Новый год и в другие праздники. Тогда содержать этих девушек в остальное время, согласись, будет очень непросто. Но если дать им немного земли и позволить в мирное время посвятить себя сельскому хозяйству, самим себя обеспечивать всем необходимым? Разве вам тогда не станет гораздо легче?

Байли Цзинь почесал голову и сказал:

– Если в этой стране публичные дома могут работать только во время празднования Нового года и других праздников, то зачем нам ехать за тысячу верст от дома, чтобы открыть его именно там?

Я действительно не могу с ним больше общаться.

В то время хозяин таверны, похоже, уговорил ученого мужа средних лет перейти в другое место. А из-за столика по соседству до нас внезапно донеслись вздохи негодования. Мы не поняли, с чего начиналась эта фраза, но конец у нее был такой: «Внезапная гибель царства Вэй все еще кажется глупой шуткой, но все-таки как же жалко принцессу Вэньчан, которая отдала свою жизнь за свою страну. Говорят, она с самого детства училась у величайшего мудреца своего времени – господина Хуэй И, была его единственной последовательницей. Она была талантлива и красива. Обладала внешностью, которая затмевает луну и посрамляет цветы. Была великомудрой девушкой: еще в шестнадцать лет от роду множество княжеских сыновей приходили свататься к ней…»

Другой человек за столом добавил:

– А я слышал, что на двадцать второй день рождения наследника Юй он получил портрет с изображением принцессы Вэньчан. Посмотрел на него и сказал одну странную вещь: «М-м, это Е-Чжэнь? Она стала уже совсем взрослой девушкой». Это был придворный слух во дворце, так что я не знаю, заслуживает ли он доверия. Но по легендам, принцесса Вэньчан не только была девушкой ослепительной красоты, но еще и в игре на цине, в сянци, в каллиграфии и в живописи искусна, словом, наследник…

Цзюнь Вэй спросил меня:

– Ты чего дрожишь?

Я взяла миску и вздрогнула.

– Я не знаю, почему у меня мурашки бегут по всему телу… Все в порядке, кушай дальше.

Цзюнь Вэй знаком велел мне молчать:

– С разговорами о любовных делах покончили, теперь переходим к междоусобицам князей и смуте в империи. Тише, я еще немного послушаю.

– Что?..

– Как там говорится… Ах да: «Когда во Вселенной нарушен порядок, на каждом человеке лежит ответственность за это»[47].

Я удивленно посмотрела на него:

– Да ведь не ты же привел мир в хаос, какое к тебе-то это имеет отношение? Какой бы ни был в мире беспорядок, это касается только императора и князей: один изо всех сил старается, чтобы не было смуты, другой – чтобы ее учинить. Ах да, еще же есть духовенство, которое, кажется, и само не понимает, чего хочет, но панику сеет исправно. Впрочем, это уже сфера религии, это все таинственные материи, так