Воспитание мисс Грейнджер - Olivia Winner

— Значит, ты осветишь новый учебный год очередным кровавым приношением? Я как раз успею сварить зелье. И ты примешь его, если посчитаешь нужным.

— Хорошо. На самом деле я жутко нервничаю!

Её внезапное признание направило разговор в другое русло. Северус был немного удивлён.

— Почему? Я думал, ты будешь в восторге.

— О, само собой! Просто там я никого не знаю. Это же новое учебное заведение.

— Значит, ты заведёшь новых друзей. Если, конечно, не отпугнёшь всех своим невыносимым всезнайством.

Гермиона шлёпнула его по плечу.

— Не смешно!

— За это вы получите пятнадцать шлепков, мисс Грейнджер, — предупредил он, глядя на место удара. — Тебе повезёт, если Поттера и Уизли не будет дома.

Гермиона потрясённо посмотрела на свою руку.

— Я едва коснулась тебя!

— Это к делу не относится.

— Чёрт бы тебя побрал! — прорычала она, злясь на саму себя.

— Я займусь тобой сразу же, как только мы переступим порог.

Они остановились на дорожке перед особняком. Гермиона уже предчувствовала, что скоро её задница будет болеть, а воображение разыгралось не на шутку. Она открыла парадную дверь.

— Ребята, вы дома?

Послышался топот в дальней части дома, и вскоре в коридоре появился Гарри с улыбкой до ушей.

— Ужин ещё не готов. Как прошло знакомство с родителями?

— Нормально. Ну, на самом деле мы их немного шокировали, но всё в порядке. Нам нужно ненадолго подняться наверх.

— Вы двое просто невыносимы! — пробормотал Поттер, качая головой и направляясь обратно на кухню.

— Поднимайся, — спокойно приказал Северус. — Шорты и трусики можешь сразу же снять.

Гермионе захотелось прямо на лестнице развернуться и прижаться промежностью к его лицу. «Шорты и трусики можешь сразу же снять! — повторила она про себя. — От одной этой фразы я становлюсь мокрой!» Они добрались до её спальни, и Северус опустился в кресло, пока она справлялась с пуговицами и молнией на джинсовых шортах. По какой-то причине у неё сильно дрожали руки. Наконец она сняла их и стянула вниз вместе с бельём.

— Ложись ко мне на колени.

— Ты наложил Заглушающие чары?

— Нет. Они на кухне, а мы закончим меньше чем через минуту. Если ты так переживаешь, то просто веди себя потише.

«Ага. Легче сказать, чем сделать». Гермиона склонилась над его коленями. Не было ни нежных поглаживаний, ни предварительных ласк. Снейп сразу же со всей силы шлёпнул по левой ягодице. Она крепко сжала губы, чтобы удержать во рту рвущийся крик. Второй шлепок оказался ещё сильнее. После следующих трёх на глаза навернулись слёзы. Он бил со всей силы. По крайней мере, она надеялась, что это предел его возможностей. «Боже! Если станет ещё хуже, я закричу!»

Её ноги непроизвольно дёргались с каждым шлепком, а приглушённые взвизгивания становились всё громче. Он даже не думал проявить снисхождение. «Чем скорее это закончится, тем лучше».

Шлепок! Шлепок! Шлепок! Шлепок! Шлепок!

Гермиона сдавленно всхлипнула, когда на неё обрушились очередные удары.

Шлепок! Шлепок! Шлепок! Шлепок! Шлепок!

Всё закончилось, но она не могла встать. Оставалось только лежать и тихо хлюпать носом. Её задница напоминала раскалённую сковородку, которую только что сняли с огня.

— Что ты должна мне сказать? — подтолкнул он её.

Гермиона попыталась сделать глубокий вдох, чтобы заговорить, но всё, что ей удалось, — это судорожно икнуть несколько раз.

— Я… прошу прощения… сэр… — в итоге выдавила она.

— Хорошая девочка. Встань.

Вставание с колен заняло целую минуту, но она всё же кое-как с них слезла. Гермиона потянулась к своим шортам, хотя задница просто кричала от боли, но Снейп её остановил.

— Не так быстро! Оставь их. Почему тебя только что отшлёпали?

Её лицо загорелось ещё ярче.

— Потому что я снова тебя ударила.

— Объясни, почему это неправильно?

— Потому что это невежливо. И… потому, что я тебя люблю.

Северус позволил себе слегка улыбнуться.

— Вот именно. Ты хочешь ещё?

— Нет, сэр! — испуганно выпалила она.

— Если это повторится, то в следующий раз ты получишь двадцать шлепков. Хотя, надеюсь, ты избежишь этой участи. Это зависит только от тебя. Ты возбудилась?

— Нет. Мне было очень больно.

— В следующий раз я ударю тебя линейкой по рукам. Может быть, если твои руки будут болеть вместе с задницей, ты не посмеешь так опрометчиво на меня набрасываться.

Гермиона закрыла лицо руками. Порка была довольно жестокой, но ей хотелось съёжиться в комочек вовсе не от наказания. Ему обязательно нужно было повторять снова и снова, что она сделала не так. Несмотря на то, что она сразу же признала вину.

— Мне действительно стыдно! Теперь я прощена?

— Да, — Северус наклонился вперёд и притянул девушку к себе, ставя её между своих ног. — Позволь мне, — он наклонился и подтянул её трусики.

Гермиона скривилась, когда его рука скользнула за спину, а пальцы легонько прошлись по хлопковому белью.

— Маленькая лгунишка, я чувствую твой запах. Ты ничего не хочешь мне сказать?

Она посмотрела на него сверху вниз.

— Например — что?

— К примеру, то, что эта порка тебя завела.

— Ничего подобного, сэр! Клянусь!

— Отчасти это именно так. Должно быть, ты возбудилась не от боли, а от всего остального, — он подтянул вверх её шорты. — Думаю, благодаря этому ты так сильно намокла. Скажи мне правду.

— Я… Я уже была мокрой, прежде чем ты меня отшлёпал.

— Повторю вопрос — что тебя возбудило?

— Твои слова! Как только ты сказал, что собираешься наказать меня!

— Когда мы стояли около дома?

— Да.

— Или что-нибудь ещё?..

— А также всё, что ты сказал после этого.

Северус принял это к сведению.

— Тебя завёл мой голос или сами слова?

— И то, и другое.

Он кивнул. Порку всё равно нельзя было обойти стороной. Унижение было неотъемлемой частью воспитания.

— Прекрасно. Сядь ко мне на колени.

Гермиона уселась к нему колени, и он притянул её ближе — так, чтобы её голова оказалась у него на плече. Он бережно гладил её по спине, пока не высохли последние слёзы.

— Ты всё ещё любишь меня? — осторожно поинтересовался он.

Гермиона улыбнулась.

— Конечно да.

— Ты очень хорошо вытерпела порку. Я горжусь тобой.

— На самом деле я держалась из последних сил.

— Да, я заметил, — пробормотал он, целуя её в макушку. — Но ты вела себя очень тихо и спокойно: безропотно сняла трусики, без пререканий выполняла всё, что я велел…

— Пожалуйста, не говори об этом, а то я ещё сильнее тебя хочу!

Северус улыбнулся и снова поцеловал её, прошептав:

— Расскажи мне, чего ты хочешь?

— Чтобы ты снова снял с меня трусики.

— Это одно из многого, что мне в тебе нравится, Гермиона.