Бьющееся сердце - Лора Павлов

— А ты сам? Умеешь прощать?

— Обычно я не подпускаю людей настолько близко, чтобы потом пришлось кого-то прощать. Если это имеет смысл, — его глаза были открыты и искренни. — Я держу свой круг узким. Весь мой фокус — на Катлере. У меня хорошие отношения с отцом. А друзья — это моя семья.

— А как насчет Тары? Ты простил ее за то, что ушла? — спросила я, потому что хотела знать больше. Он с такой любовью воспитывает сына, и мне было интересно, как ему удается не злиться на нее — за то, что она ушла. Ушла от него. Ушла от Катлера.

Он вздохнул, и я увидела, как в его взгляде пронеслись сразу несколько эмоций.

— Тара многое потеряла. Если бы она осталась в городе, мы бы делили опеку, и, честно, я не знаю, справился бы с этим. Так что да, меня бесит, что она его бросила. Я больше не особо ее уважаю. Но в то же время я благодарен. Потому что Катлер — моя главная радость. А без нее его бы не было, верно? Так как я могу ненавидеть ее за это?

Я кивнула:

— Понимаю. У тебя потрясающий сын.

— Я знаю. Мне повезло, — ответил он. — И, кстати, ты вроде как собираешься завтра печь с ним единорожьи риски?

— Ага. Он никогда их не делал. Как это вообще возможно? — засмеялась я.

— Я не особо пеку, — признался он, притягивая меня к себе и целуя. — Но спасибо, что сделаешь это с ним.

Прежде чем я успела понять, что происходит, он поднялся на ноги, прижимая меня к себе, и понес в спальню.

И я молилась, чтобы это было начало второго раунда.

Потому что мне было мало Нэша Харта.

Я не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой расслабленной. Такой спокойной. Прошлой ночью Нэш остался у меня. Мы занялись любовью во второй раз — на этот раз в моей постели. А потом, утром, снова — в душе. Это было для меня в новинку. Коллин считал, что секс и душ несовместимы. Мол, душ нужен, чтобы мыться и начинать день.

Я раньше думала так же.

Но теперь знаю: начинать день надо с секса в душе. Обязательно.

Я чувствовала себя на вершине чертового мира.

Мои «несерьезные» отношения оказывались лучше, чем единственные «настоящие», что у меня были.

А сегодня я показывала Катлеру, как готовить «единорожьи риски», и мы еще испекли партию капкейков с красным бархатом — он сказал, что это его любимые. И мне было по-настоящему хорошо.

— Не верю, что ты не разрешила папе остаться, — захихикал Катлер, продолжая размешивать шоколадное тесто в миске.

— Ну так это же наше с тобой дело, верно? Я не могу раскрывать секреты выпечки, если твой папа все время будет рядом и мешаться, — ухмыльнулась я, раскладывая бумажные формочки в форму для капкейков.

— Думаю, он и сам рад, что повез Винни на лодке, — он макнул палец в тесто и отправил его в рот, глаза округлились, когда он понял, что я это увидела.

Я сделала то же самое и он тут же расслабился.

— Какой смысл печь, если нельзя попробовать? — сказала я.

— Да! Я и раньше знал, что ты моя девчонка, а теперь еще и лучшая подруга. Только Джей-Ти не говори.

Я рассмеялась:

— Ты и правда самый милый, Бифкейк. А зачем ты хотел научиться готовить «единорожьи риски»?

— Есть одна девочка в моем классе — Джоли, — он положил ложку на бумажное полотенце, а я показала, как аккуратно разливать тесто по формочкам.

— И Джоли любит «единорожьи риски»? — спросила я, помогая ему зачерпнуть ложкой тесто и вылить в формочку. Он делал все очень аккуратно — это меня удивило. Мои взрослые братья и кузены не справлялись с этим даже с пятого раза.

— Каждый год у нас в классе бывает день особого ученика. И вот в свой день Джоли каждый раз приносит капкейки. Ее мама их печет. А когда она приходит в школу, ее родители носят футболки с надписью «мама Джоли» и «папа Джоли». И я подумал: а вдруг я сам научусь готовить угощения и мы с попой принесем что-то в класс в мой день. Никто еще не приносил «единорожьи риски».

У меня в горле встал такой ком, что стало трудно дышать. Больно было даже думать о том, что у него может что-то болеть на душе. Ведь Катлер Харт был так любим, так окружен заботой… но иногда легко оглядеться по сторонам и начать сравнивать — и это может ранить.

— Уверена, твой папа с радостью принесет в школу все, что ты попросишь. И он бы точно надел любую футболку, которую ты ему дашь, — сказала я, наблюдая, как он аккуратно заполняет последнюю формочку.

— Я знаю. Он и в прошлом году покупал печенье для меня. Но мы никогда не делали ничего домашнего. — Он замолчал на секунду. — И папа не может привести меня в школу с мамой. Потому что у меня ее нет.

Я обернулась к нему — он как ни в чем не бывало отложил половник, будто не сказал только что чего-то тяжелого. Он просто говорил правду.

— Но ведь не у всех, правда, мама с папой приходят в школу в этот день? — Я знала, что Тара собиралась скоро навестить сына, но не стала поднимать эту тему — по словам Нэша, на нее рассчитывать было нельзя.

Он поднял на меня свои большие карие глаза, будто вдруг пожалел меня, уловив мою грусть.

— Нет. Не у всех. Но у всех детей в моем классе — да. Но все знают, что у меня самый лучший папа в городе. Просто один раз я бы хотел, чтобы меня привели в школу двое. Чтобы и у меня так было.

Будто ножом по сердцу.

— Я понимаю. Хотеть быть, как все — это нормально. Знаешь, я ведь тоже когда-то планировала большую свадьбу. Долго. А потом пришлось все отменить. Я не знала никого, кто бы так поступал. Стыдно было рассказывать всем, что свадьбы не будет. Но знаешь что, Бифкейк? — я поставила форму в духовку и закрыла ее, установив таймер.

— Что? — он наклонился вперед, опершись на колени, и уставился в окошко духовки.

— А у меня все хорошо. Именно это и привело меня сюда. Именно это позволило мне встретить тебя, верно? — Я улыбнулась ему. — И просто потому, что я отличаюсь от других, это не значит, что